Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 158 – Евгений Бочковский

– Очевидно, это он?

– Конечно, он! – сказал я, гордый оттого, что являюсь, не считая Холмса, единственным из присутствующих, кто держал знаменитый карбункул в руках. Правда, гордость быстро вытеснялась мыслью, что происходит какое-то безумие. Этого просто не может быть, кому, как не мне, это знать! Мое замешательство потревожил всё тот же сержант Гуайр.

– А вам он откуда известен? – спросил он у меня.

– Видел его не раз, – спохватился я. – На приемах у графини.

Все посмотрели на Хорнера. Он выглядел совершенно ошарашенным. Державшаяся рядом Мэгги – не лучше. Оба пытались делать вид, что ничего не понимают. Остальные, наоборот, изображали лицами, что теперь-то всё встало на свои места. Единственным, кто не только показывал, но и на самом деле ничегошеньки не мог уразуметь, был я. Мы были спасены от грандиозного позора. Камень оказался точно там, куда указал Холмс. Но в моем кошмаре это ничего не меняло. К чему мне успех, если логика событий, приведших к нему, противоречила какому бы то ни было здравому смыслу! Я опасался, что сойду с ума. Это невозможно! Машинально повернувшись к входу, я увидел, что не на одного меня находка полисмена произвела уничтожающий эффект. Лицо мистера Кьюсека, казалось, решило потягаться со знаменитым карбункулом в привлекательности. Своим цветом оно нисколько не уступало глубокой синеве прекрасного алмаза, а покрывшие его частые капельки пота придавали ему подобие сверкания. Единственное отличие заключалось в том, что в пальцах Гуайра будто ожил осколок счастья и его сияние не погасил бы и сжатый кулак, тогда как физиономия секретаря удручающе раскисла и имела откровенно жалкий вид. Кто знает, если б не это, может, нашелся бы ценитель, согласный отвалить за нее не меньшие деньги. Мистер Кьюсек облизывал побелевшие губы кончиком побелевшего языка, безвольно прислонившись к недавно побеленной стене. Мне даже показалось, что у него дрожали ноги, хотя поручиться не могу, так как собственные ощущения и полное смятение ума порядком мешали восприятию всего, что было вне меня.

– Что я говорил! – донесся до моих ушей торжествующий голос Холмса. – Теперь вы убедились, сержант?

– Убедился, но пока еще не понял, в чем, – уклончиво просопел тот.

– То есть как?

– Мне непонятно, как камень оказался внутри птицы.

– Ну и ну! – воскликнул Холмс. – Немудрено, что вас не взяли даже в Скотленд-Ярд! Хотя они там все отнюдь не семи пядей во лбу.

– Мне и в участке есть чем заняться, – проворчал сержант. – Так как?

– Его запихал туда этот закоренелый вор, неужели неясно?!

– Исключено, – замотал головой сержант. – Да, он известный вор. Возможно даже, он украл его. Во всяком случае, обратное пока не доказано. Но совершенно точно он не мог поместить алмаз туда, где он был найден.

– Почему вы так уверены в этом?

– Видите ли, мистер Холмс. Я принимал самое непосредственное участие во вчерашних событиях. С тех пор как мистер Кьюсек прибежал за нашими ребятами, всё дальнейшее происходило на моих глазах. Так вот, начиная с той минуты, когда он увидел несессер лежащим на полу, задний двор и сам загон находились под пристальным наблюдением. Сначала, пока он бегал за подмогой, там оставалась леди Моркар. Затем констебль с полисменами. Некто, в ком мистер Кьюсек подозревал Хорнера, ускользнул незаметно, но он точно не приближался к птицам. Графиня имела возможность видеть всех гусей. После того как мистер Кьюсек объявил о своих подозрениях, за Хорнером установили постоянный контроль. Его обыскали, и камня при нем не было. Даже если он успел его спрятать, в дальнейшем отслеживались все его действия. С птицами его контакт исключен. Это факт.