Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 245 – Евгений Бочковский

Она еще не знала, что на концерт ей предстоит отправиться одной. Нет, конечно с сыном, но одной в том смысле, что тиара должна была остаться в доме, иначе в приглашении Крейцера не было смысла – поужинать после всего, что он натворил, ювелир мог бы и у себя. Предстояло разрешить последнее затруднение. Как разлучить миссис Фаринтош с ее любимицей хотя бы на час, требующийся Крейцеру, тем более во время такого мероприятия? Ведь не для того она отвозила предмет своей гордости в починку, чтобы тот пролеживал в футляре! Разумеется, она собиралась надеть свою тиару, надеть для итальянца с его ужасной фамилией (ее место было в первом ряду) и предвкушала этот момент до такой степени, что, по правде говоря, у нее совсем не нашлось времени ознакомиться с программой концерта.

Филли, неплохо знавший свою мать, нашел хитрый довод. Памятую о ее стремлении сделаться не только значительнее, но и утонченнее, он скептически обронил, что, если она наденет свое ослепительное украшение, многие, если не все, сочтут, что она появилась на концерте не ради музыки, а с целью произвести впечатление, одним словом, покрасоваться. Подлинной аристократии, как она могла бы понять, такое поведение не свойственно (Филли, правда, не стал уточнять, что нередко такая скромность родовитых особ объясняется тем, что красоваться им давно уже нечем). Трюк сработал. На ниве собственного просвещения и культурного развития миссис Фаринтош прилагала такие усилия, что считала справедливым, если другие будут не только знать об этом, но и понимать правильно. Мысль о том, что ее искренние побуждения могут счесть за ужимки выскочки из низов, ужаснула ее. И как ей только раньше не приходило такое в голову! И почему Уильям только сейчас подсказал ей про это катастрофическое упущение! Ведь, в самом деле, наверняка прежде пусть и не все, но многие именно так и думали. Забегая вперед, отметим, что с тех пор жизнь миссис Фаринтош, по крайней мере, ее заметная со стороны часть изменилась кардинально. Отныне она появляется в своей тиаре, как впрочем, и в других украшениях, исключительно на светских мероприятиях (куда входят и домашние приемы), тогда как на культурных ее наряды почти вызывающе скромны. Так совсем недавно в общественной библиотеке ее видели в одеянии, куда более подходящем монахине, так что ни у кого не возникло ни малейших сомнений в том, что миссис Фаринтош заглянула в читальню исключительно ради того, чтобы почитать.

С увольнением Эванса беспорядок в доме с каждым днем только нарастал. Новый дворецкий не поладил со слугами, так что сначала уволились горничная и кухарка, а затем миссис Фаринтош уволила нового дворецкого. От такой беды у нее совсем опустились руки, и Филли в это отчаянное время пришел матери на помощь, взяв вопрос с дворецким под свой контроль (кухарка к тому времени вернулась), чем изумил ее уже в третий по счету раз за последние дни. Он сам подыскал малого, как ему показалось, вполне подходящего, проще говоря, вылитого дворецкого… одним словом, этим малым оказался Берджесс.

В антракте Филли извинился перед матерью за то, что вынужден ее покинуть. Он сослался на то, что получил срочное письмо, и что рассчитывает вернуться ближе к завершению концерта. Фаринтош и в самом деле полагал, что успеет принять Крейцера в доме, передать ему тиару и вернуться за матерью, но он никак не мог ожидать, что и миссис Фаринтош почти сразу же после его отбытия тоже получит письмо, точнее записку, хоть и коротенькую, зато всамделишную. Миссис Фаринтош, которой ее вручили с просьбой передать сыну, немало удивилась, как часто ее Уильяма отвлекают во время таких важных событий, как приезд этого скрипача. И ведь наверняка какая-нибудь ерунда! Миссис Фаринтош никогда не читала чужой корреспонденции, но… Уильям, быть может, вернется пораньше и застанет хотя бы исполнение на бис или хотя бы момент, когда она будет вручать иностранцу букет цветов, а тут новая глупость заставит его вновь умчаться. Нет, она не позволит ему умчаться, а чтобы позволить себе не позволить ему, она должна знать, что там. Записка представляла собой просто сложенный лист бумаги без конверта и не была скреплена печатью. Миссис Фаринтош развернула ее и прочла.