Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 151 – Евгений Бочковский

Я так и не решился уточнить, что я имел в виду. Рядом с Элен мне казалось, что поручение Холмса может и подождать. Тогда никто не догадывался, насколько это может оказаться важным. Тем более оно казалось неуместным для такого момента. Воспоминания о Джулии связали нас общей печалью. Элен, как и мне, все еще было очень тяжело, и все-таки в этой безрадостной беседе было что-то необъяснимо светлое, по крайней мере, для меня. Я понял, что когда-нибудь мне обязательно захочется вновь побывать в Сток-Моране. Когда боль стихнет настолько, что это место вместо напоминания об утрате наоборот поможет необъяснимым образом хоть отчасти вернуть утраченное. Приехать в Сток-Моран хотя бы для того, чтобы просто посидеть на скамейке в парке. Разве не чудесная идея? Вряд ли доктор Ройлотт еще когда-нибудь пригласит меня. Даже если вдруг случится неслыханное, и ему понадобится соответствующее заключение насчет Элен, его мнение обо мне успело закрепиться окончательно. Но может это сделает она? Может быть, однажды в один прекрасный день ей придет в голову написать мне с предложением посвятить этот прекрасный день прогулке по парку Сток-Морана? Например, в день рождения Джулии или в день ее… С согревающей сердце мыслью, что такое в принципе возможно, а значит, стоит надеяться и ждать, я проглотил застрявший в горле комок, попрощался и отправился домой. Уже в поезде я понял, что вряд ли моим надеждам суждено сбыться. Хотя бы потому, что у меня, расчувствовавшегося от собственного воображения, не хватило ума оставить Элен свой новый адрес.

Из записей инспектора Лестрейда

9 апреля 1892

Не очень полагаясь на то, что мистер Диффендер сдержит слово, я решил не откладывать разговор с Персивалем Армитеджем. Кто знает, не изменит ли адвокат свое мнение, если прижмут обстоятельства? Следов договора уже не отыскать, возможно, он уничтожен. Признание в том, что такой документ действительно существовал, и что Ройлотт получил по нему деньги, я должен был добиться непосредственно от Перси.

Вызывать младшего Армитеджа на допрос я не видел смысла. Зачем отрывать от дел молодого джентльмена. Иначе говоря, мне не хотелось предоставлять ему возможность подготовиться к нашей встрече. Чтобы снег попал точно на голову, я, прежде чем отправиться в Рединг, справился телеграммой у приставленных наблюдателей, дома ли хозяин. Не скажу, что мое появление как-то особенно смутило Перси, и все же у меня сложилось впечатление, что новостей от поверенного он не получал. Он пригласил меня в гостиную, и мы обменялись первыми малозначащими фразами.

Я решил рискнуть и, когда он спросил о цели моего визита, сообщил, что полиция занята расследованием в связи с предполагаемым ограблением Сток-Морана в ночь, когда наступила смерть доктора Ройлотта. Армитедж впал в столь глубочайшее изумление, что я даже не понял, попала или пропала моя стрела. Но решил продолжать, и принялся разъяснять ему суть дела в том же стиле чистосердечного дуракаваляния. Большинство считает полицейских безнадежными идиотами – либо скрытными, либо хвастливыми и потому болтливыми, но и тех и других – абсолютно наивными. Так что в каком-то смысле я занялся вполне достойным делом отстаивания сложившейся репутации.