Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 150 – Евгений Бочковский

Несмотря на расторопные действия строителей, мы все же надеялись, что Элен успела хотя бы пару ночей провести в комнате Джулии. Мы дали ей некоторое время, чтобы она составила себе хотя бы первое поверхностное впечатление насчет того, какая непривычная тишина установилась там. Поскольку никаких писем по-прежнему не приходило, Холмс, подумав немного, согласился, что ситуация слишком запутанная, поэтому надо разбираться на месте. И отослал меня в Суррей, наказав тихонечко понаблюдать со стороны за домом и осторожно порасспрашивать кого-нибудь, как там дела. Не слышал ли кто ненароком от мисс Стоунер фраз типа: «А ведь свиста-то и впрямь нет!» Я напомнил Холмсу, что для мисс Стоунер это в некотором смысле не новость, потому что и впрямь нет того, чего и впрямь не было, и что вряд ли она будет восклицать так, тем более где-нибудь, где ее могут услышать посторонние, да еще такие, кто захочет поделиться со мною этой новостью.

Холмс поправился, что мисс Стоунер могла бы заявить, что теперь и намека на свист нет, хотя раньше, честно говоря, что-то подобное было, что-то отдаленно похожее если не на свист, то на намек, потому что не могла же бедняжка Джулия настолько ошибаться. Интересно, кому бы она такое могла поведать, и у кого теперь мне выпытывать признание? У павиана?

Я поехал в Суррей. Наблюдая за домом издалека, я заметил, на месте дыры незакрашенное пятно кладки из новых кирпичей. Возле стены стояли строительные леса. В поисках желающих посудачить о Сток-Моране я послонялся еще некоторое время по окрестностям, а затем, так никого и не встретив, вернулся в Летерхэд и уже там возле самого перона столкнулся буквально нос к носу… с Элен. Она только что сошла с лондонского поезда и собиралась отправиться домой, но охотно согласилась поболтать со мною.

Стесняясь вопросом, как поживает доктор Ройлотт, выдать то, что было у меня на уме, а именно, не терзается ли он угрызениями совести по моему поводу, я поинтересовался, как дела у Павла. Этот момент единственный за все время нашего разговора вызвал у Элен улыбку.

– Ваш анархист в полном здравии, – ответила она, а затем с горечью поведала, что отчим своим угрюмым характером настроил против себя едва ли не всю округу. Дошло до откровенной вражды. Пример тому, последнее событие. Кто-то, явно из соседей, учинил повреждения их дому. Настоящий террористический акт, не иначе, как выразился доктор Ройлотт.

– Представляете, психиатр Уотсон, от взрыва в стене моей комнаты образовалась жуткая дыра, и я была вынуждена переехать…

– Сюда? – ужаснулся я, подумав, что наша находчивость с миной вынудила ее снять жилье в Летерхэде. Этого мы точно не хотели, и меня охватило жгучее чувство вины.

– Что вы! – Мое предположение рассмешило ее, но она тут же помрачнела. – В комнату Джулии.

– Ах, да, – вздохнул я. Тяжелые воспоминания нахлынули и на меня. Мы помолчали, и я презирая себя в эту минуту, все же постарался, как мог, выполнить задание Холмса. Я поинтересовался вежливо, ну и как ей там? Имея в виду в комнате, и имея в виду, нет ли чего неудобного, того же свиста, например?

Но она не поняла. Решила, что я спросил про ее жизнь вообще. Новую жизнь без Джулии. И принялась сетовать, как ей одиноко без сестры. И как они с отчимом виноваты в том, что пошли по такому гибельному пути. Что не стоило затевать хлопоты с этим злосчастным врачебным заключением. Конечно, они хотели как лучше, но в итоге эти бесконечные осмотры только усугубили состояние бедняжки. Никто ничего не понимал и потому не хотел взять ответственность. Что уж говорить о них.