Онлайн книга «Холодные близнецы»
|
Но меня осенило лишь сегодня утром, когда дочка билась в истерике в школе. Да и сформировался мой план по-настоящему только к вечеру. Он будет основан на дочкиной фобии – она ненавидит темноту. При проявлениях фобии обе близняшки кричали, но каждая по-своему, по-разному. Кирсти отчаянно вопила и рыдала, сбиваясь и задыхаясь, ее голосок дрожал, но речь была членораздельной. Лидия срывалась на визг – высокий, пронзительный, зубодробительный. Я слышала подобный крик всего несколько раз. Его ни с чем не спутаешь. Похоже, именно поэтому я и решилась на эксперимент. Однажды серьезный припадок разыгрался два года назад, в Кэмдене, когда у нас отключили электричество. Близняшки оказались в кромешной, непроглядной темноте. Когда это случилось, они бурно и синхронно отреагировали в соответствии со своей фобией. Но Кирсти зарыдала взахлеб, а Лидия пронзительно завизжала. И теперь я ее нарочно напугаю. Оставлю ее внезапно в полной темноте. Ее реакция будет инстинктивной и рефлекторной, она не сможет притворяться, а я узнаю правду. Мой план бессердечен, меня гнетет чувство вины, но другого способа нет. Дать путанице продолжаться дальше – это еще более жестоко. Мне надо сделать это прямо сейчас, иначе я потеряюсь в сомнениях и в ненависти к самой себе. Кирсти вскинула голову, когда я вошла в ее спальню. Она выглядит слишком грустной. Она придала голой комнате чуть более уютный вид, поставив книги на полку и развесив по стенам картинки с пиратами. Но все равно без ее сестры здесь пусто и одиноко. Радио настроено на «Кидз Поп» – поет группа «Ван Дирекшн». На полу и в плетеной корзине лежат ее игрушки, но она с ними не особо играет. Только плюшевый леопард валяется рядом с ней в кроватке. Обе близняшки любили Лепу. Может быть, Лидия любила его больше? Не могу смотреть в ее грустные глаза. – Дорогая, – осторожно начинаю я. – Расскажи, что случилось сегодня в школе. Молчание. Я пытаюсь снова: – Как прошел твой первый день? Хорошо? А какие у тебя учителя? Пауза. Только «Ван Дирекшн» звучит по радио. Она закрывает глаза, и я жду. Я чувствую, что она скажет, и она тихо придвигается ко мне и еле слышно произносит: – Мама, со мной никто не хотел играть. Мое сердце раскалывается пополам. – Вон оно что. – Я их просила, но никто не хотел… Боль жжет меня изнутри. Мне хочется крепко-крепко обнять дочь, защитить ее. – Милая, это же первый день. Такое бывает. – И я стала играть с Кирсти. Я нежно потрепала ее волосы, а в висках застучал пульс. – С Кирсти? – Она играла со мной, как всегда. – Ясно. Что мне делать? Рассердиться? Заплакать? Заорать? Объяснить ей, что Лидия умерла, а она – Кирсти? Может, я и сама не знаю, кто из них мертв. – Но когда я стала играть с Незабудкой… – Да?.. – Все стали надо мной смеяться, мам. Я… заплакала, а они все смеялись. – Потому, что на самом деле ты была одна? – Нет! Кирсти былатам! Была! Она здесь! Она здесь! – Дорогая, в доме ее нет, она… – Она что? – Кирсти, твоя сестра, она… – Просто скажи, мама, скажи! Я знаю, что она умерла, ты говорила мне. – Милая… – Ты все время повторяешь, что она умерла! Но она приходит, чтобы со мной играть. Она была здесь, и в школе тоже, она играласо мной, она – моя сестра, и без разницы, что она умерла, она все еще тут, я тут, мы тут – почему ты все время говоришь, что мы умерли, если мы не умерли, не умерли, не умерли. |