Книга Холодные близнецы, страница 59 – С. К. Тремейн

Я потягивала капучино и смотрела на машины, заезжающие на парковку бродфордского «Ко-опа». Я снова задумалась над моей растущей увлеченностью островом Торран. Похоже на подростковую страсть к равнодушному мальчишке, которого ничем не удивишь. Чем труднее мне на Торране, тем больше я хочу сделать его своим.

Еще пара напряженных часов, и моя работа закончена, пора ехать в школу за Кирсти. Я боюсь опоздать, поэтому жму на педаль от души. Меня сразу же заносит на обледенелых «техасских воротах»,[13]и я чуть не врезаюсь в корявый дуб, скорбно охраняющий съезд налево на сельскую дорогу.

Тише, Сара. Следует помнить, что дорога от Бродфорда до Ардвасара весьма опасна. Хотя здесь все немного опасно.

На лобовое стекло падает крупная снежинка, и дворники мгновенно превращают ее в ничто. Я гляжу на низкие лысеющие горы. Ветры и вырубки постепенно сбривают с них растительность. Я думаю о людях, вырванных из своего родного ландшафта бедностью и «зачисткой Шотландского высокогорья».[14]Сейчас численность жителей на Скае – двадцать пять тысяч человек, а через сто лет будет вполовину меньше. Иногда я представляю себе сцены эмиграции: овчарки втихаря убиты, фермерские жены рыдают, дети кричат, покидая свой прекрасный край и отплывая на запад.

Внезапно я подумала о дочери.

Дети кричат.

Я поняла, что мне сделать с дочерью. Я не хочу этого делать, но придется. А в связи с утренним ужасом – тем более.

Я добралась до школы. Неубедительно улыбаюсь встречным мамашам, оборачиваюсь, смотрю на бумажный плакат с надписью «Failte», прикрепленный скотчем к стеклянной двери, и гадаю, где она, где моя дочь?

Ученики идут сплошным потоком – фонтан буйной энергии, болтовня на гэльском, коробки для завтрака, украшенные картинками из фильма «Лего». Толпа ребятишек бежит в объятия родителей, и, наконец, из дверей медленно и неохотно появляется последний ребенок. Не болтая ни с кем. Худенькая девочка без друзей.

Только она и осталась – все уже разбрелись.

Моя дочь. С рюкзачком, набитом книгами, в унылой школьной форме. Она подходит ко мне и прижимается лицом к моему животу.

– Привет, – говорю я.

Я обнимаю ее и подвожу к машине.

– Эй, как прошел первый день в школе?

Моя радость неуместна, но что мне еще делать? Сидеть с суицидальным видом? Сказать ей, что все действительно очень плохо?

Кирсти пристегивается ремнями к сиденью и отворачивается к окну – туда, где плещутся стальные воды прилива и мигают розовые и оранжевые огоньки Маллейга. Рыбный порт, вокзал, символы избавления, цивилизации, большой земли – всего этого сейчас не видать из-за сумерек и расстояния. Времени – только полчетвертого, а зимняя тьма уже все скрыла.

– Милая, как школа?

Она молчит, и я сдаюсь.

– Муми-тролль?

– Никак.

– В смысле?

– Никто.

– Ох. Ладно.

И что дальше? Что еще за «никак» и «никто»? Я включаю радио и беззаботно подпеваю популярной песенке, хотя на секунду мне хочется съехать на машине прямо в Лох-на-Дал.

Но у меня есть план, и мы будем его выполнять. Нам надо просто сесть в лодку и доплыть до острова.

И там я сделаю то, чего так боюсь.

Мерзкую и отвратительную штуку.

Лодка на месте. Она привязана к пирсу, который тянется от автомобильной парковки возле «Селки». На фоне вздымающихся на заднем плане гор Нойдарта домик смотрителя маяка и сам маяк кажутся издали белыми, чистыми, прекрасными и незначительными. Я торможу и ставлю «Форд» на ручной тормоз.