Книга Холодные близнецы, страница 60 – С. К. Тремейн

Дернув за пускач не то четыре, не то пять раз, я завожу мотор. Раньше я справлялась с десятой попытки, но сейчас привыкаю и управляю лодкой гораздо лучше. Я даже умею вязать узлы.

Кирсти садится на другом конце лодки, глаза у нее красноватые, но она спокойна. Она смотрит на меня, потом на скалистый берег Салмадейра. Мы плывем навстречу бризу. Ветер мило ерошит и треплет ее светлые волосы. Ее курносый профиль смотрится просто чудесно. Я так ее люблю, мою малышку. Я люблю ее за то, что она Кирсти, и еще потому, что она напоминает мне Лидию.

Конечно, в какой-то мере мне хочется, чтобы вернулась моя Лидия. Какая-то часть меня поет от радости от этих мыслей. Я безумно скучаю по Лидии. Не могу забыть, как мы сидели рядышком и читали целыми вечерами или молчали в счастливом оцепенении. Кирсти, менее терпеливая, всегда скакала вокруг. Идея, что Лидия может воскреснуть, – из разряда мистических чудес. Жуткое, но чудо. Возможно, чудеса пугают? Но если я верну Лидию – если это и вправду Лидия со мной в лодке, – то умрет Кирсти.

О чем я думаю? Со мной – Кирсти, и я собираюсь это проверить. Самым беспощадным образом. Если я окажусь безжалостной, то доведу дело до конца.

Кирсти спрашивает сквозь усиливающийся ветер:

– Ма, почему он называется Салмадейр?

Нормальный разговор. Уже хорошо.

– Вероятно, это значит «остров псалмов», дорогуша. Раньше здесь был женский монастырь.

– Когда, мам? А что такое женский монастырь?

– Это место, где живут монахини, они там молятся. Много лет назад они сюда переехали. Тысячу лет назад.

– Даже раньше, чем когда мы были маленькими?

Я пропускаю мимо ушей пугающую форму вопроса и киваю:

– Ага.

– И сейчас монахини тут не живут?

– Нет. Ты не замерзла?

Ее волосы растрепаны, а ее розовая курточка расстегнута.

– Нет, мама. Ветер дует мне в лицо, но мне так даже нравится.

– Ладно. Мы почти приехали.

Справа из воды высовывается тюлень. Он смотрит на нас мудрым печальным взглядом брошенного ребенка и с вкрадчивым всплеском опять исчезает. Кирсти улыбается своей дырявой улыбкой.

Волны Слейт добры к нам и быстро доставляют нас на пляж под маяком. Я приподнимаю моторку – настолько она легкая – и вытаскиваю выше линии прилива, туда, где поспешно разбегаются крабы и серебристые чайки клюют гниющего дохлого лосося.

– Фу! – восклицает Кирсти, указывая на воняющий рыбий труп.

Она бежит к дому, толкает дверь, которую мы никогда не запираем, и исчезает внутри. Я слышу, как Бини негромко гавкает в знак приветствия. Кстати, обычно он лает громко. Я привязываю лодку и направляюсь к дому.

На кухне холодно. Крыс не слыхать. На заляпанной белой стене столовой танцуют арлекины. Крышка унитаза придавлена камнем, чтобы не пахло хорьком.

Энгуса нет – он работает и на целую ночь останется в Портри. Мы совсем одни на острове. Все складывается замечательно.

Кирсти треплет Бини за ухом, а потом уходит читать в свою комнату. Я готовлю ужин в полумраке кухни, где над головой болтаются проволочные корзины, сохраняющие нашу еду от крыс. Я слышу дыхание моря – будто кто-то делает зарядку. Почти штиль. Затишье перед бурей?

Я собираюсь с силами, чтобы осуществить свою задумку.

Наверное, надо было действовать три недели тому назад: подвергнуть Кирсти проверке, от которой она не сможет отказаться. Тогда бы она, конечно, не подделала ее результаты. А сейчас всякое может произойти.