Онлайн книга «Холодные близнецы»
|
– Привет, красотка на лодке! Как раз вовремя. Энгус спрыгивает по ступенькам в лодку и целует меня. От него пахнет виски, но совсем капельку. Должно быть, пропустил стаканчик в «Селки», чтобы согреться. – Как Кирсти? – Она… – Что. – Да… так… Подвесной мотор «Ямаха» вспенивает блестящую и одновременно черную воду. Я веду лодку вокруг Салмадейра. Огромный особняк миллиардера пуст, его охраняют угрюмые легионы елок. – Сара? Лодка вытащена на берег за границу водорослей – подальше от воды. В лунном свете мы направляемся к дому. Мы заходим в холл, и Лидия тотчас выбегает из комнаты. Она показывает отцу свои морские находки. Энгус берет ракушки в подставленные чашкой ладони и восхищается: – Милая, очень красивые ракушки, честно-честно! Спасибо. Он наклоняется, целует ее в бледный лобик, и она вприпрыжку мчится к себе – мимо нарисованной на стене женщины в традиционной шотландской одежде. Я усаживаю мужа за обеденный стол, завариваю чай. Энгус молчит, он как будто ожидает крупную неприятность. Неужели он догадывается? Вряд ли. Я медленно пододвигаю стул, сажусь напротив и говорю: – Я должна кое-что тебе сказать. – Хорошо. Мне не хватает воздуха, но я продолжаю: – С балкона упала не Лидия, а Кирсти. Мы ошиблись, мы их перепутали. Девочка в той комнате – которая тогда осталась жива – Лидия. Он молчит и потягивает чай, но его темно-карие глаза не отрываются от меня. Свирепый, немигающий взгляд, как у хищника. Внезапно я ощущаю опасность. Угрозу, как тогда на чердаке. Ко мне возвращается детское заикание: – Я… я… – Тише, Сара, – задумчиво произносит он. – Расскажи все с самого начала. – Я выключила свет в ее комнате, чтобы она закричала. Он мрачнеет, как туча. – Что? – Энгус, помнишь, что близняшки кричали по-разному, когда были по-настоящему чем-то напуганы? Ты ведь не забыл, что случилось, когда однажды свет вырубили? Я устроила это снова – погрузила ее в темноту. Я отвратительная, да, я знаю, но, – мне становится стыдно, и я торопливо выпаливаю ему в лицо: – Энгус, такой страх никак не подделаешь! Это рефлекторный крик ужаса, индивидуальный, на уровне инстинктов, и… когда она оказалась в темноте, она завопила, как Лидия. То есть она – Лидия. Да. Он отхлебывает горячий чай. Хоть бы ответил по-человечески. Или вообще как-нибудь отреагировал. Заплакал бы, в конце концов. Что-нибудь рявкнул. Сделал бы хоть что-нибудь резкое, нехорошее… Но все, что я имею, это его зловещий взгляд. Он делает глоток и спрашивает: – Только крик? Вот твое единственное доказательство? – Нет. Господи, доказательств куда больше! – Ладно. Объясни мне, но сначала успокойся. Я тебя слушаю. Энгус обхватывает кружку ладонями и отпивает еще чаю, буравя меня взглядом. – Давай, Сара. «От» и «до». Он прав – ему необходимо знать все.Я выкладываю ему все подробности, словно рассказываю психотерапевту, что он творил пьяный минувшей ночью. Я сбрасываю с себя всю ложь и хитрости и возвращаюсь к спасительной правде. Я рассказываю о поведении собаки, об успехах дочери в чтении, о перемене друзей, об истерике в школе, о неделях странного состояния, о том, что наша девочка теперь требует, чтобы ее называли Лидией. Я упоминаю о поездке к Келлавею в Глазго, о своих сомнениях и о предположениях. Сейчас мои догадки звучат еще основательнее и убедительнее, чем прежде. |