Книга Что скрывает прилив, страница 120 – Сара Крауч

– Все что угодно.

– Отправляйся в хижину. На столе в кухне лежит рукопись моей книги. Можешь написать на первой странице, что я посвящаю ее отцу? Хочу сделать это сейчас на случай… На случай если больше не выйду. То ли потому что я сижу один в камере, то ли из-за этого судебного процесса, но я много о нем думаю. Я облажался, Накита. Мне следовало приехать домой, повидать его, а я вместо этого все эти годы злился на него за то, что он пьет. Отец просто пытался справиться. Выжить. Он не хотел причинять мне боль.

Элайджа видел, как Накита уставилась в пол и сглотнула комок в горле.

– Что такое? – спросил он.

– Элайджа… Мне звонила Синди.

Он не хотел спрашивать, но слова вырвались сами собой.

– Они отказываются сотрудничать со мной из-за суда?

Накита грустно кивнула.

Теперь сглотнул Элайджа. Он чувствовал, как к глазам подступают слезы, и изобразил зевок.

– Что-то я устал.

Она снова кивнула.

– Попробуй поспать. Не то завтра будешь в суде как зомби.

– Конечно, – соврал он. – И ты поспи.

– Увидимся завтра. – Накита поцеловала его сквозь решетку и быстро зашагала по коридору.

Она скрылась за углом, а Элайджа все стоял, вцепившись в железные прутья. До него доносились приглушенные голоса – Накита о чем-то говорила с Джереми. Через пару минут, к его удивлению, тот подошел к камере с кружкой в руках.

– Э-э, тут такое дело, – пробормотал он. – Накита говорит, ты заснуть не можешь, думаешь о всяком. Вот, принес тебе фирменный напиток от Джереми Хата. Держи.

Элайджа уставился в жидкость бурого цвета с чем-то похожим на голубоватую слизь.

– Это что?

– Какао с ложкой «Найквила»[13].

Элайджа рассмеялся и взял кружку.

– Звучит отвратительно. Ну-ка, попробуем.

Джереми наблюдал, как тот залпом выпивает содержимое. Осушив кружку, Элайджа скривился, будто от рюмки омерзительно крепкого алкоголя.

– Я зову его «паровозик в Кроватию», – с совершенно невозмутимым видом пояснил помощник шерифа.

– Тебе бы в рекламщики податься, – рассмеялся Элайджа и утер рот рукавом.

– Меня моя работа устраивает, – не уловив иронии, ответил Джереми. – Отец часто говаривал: настоящий мужчина – это тот, кто исполняет гражданский долг. Хочется думать, я его исполняю.

Элайджа просунул кружку через прутья, Джереми взял ее, но уходить не торопился.

– А ведь ловко придумал преподобный Миллс с этой медицинской базой, ничего не скажешь. Сам не ожидал. Я, честно говоря, призадумался: Эрин ведь и правда врачом работала, значит, кому как не ей иметь доступ к твоей крови. Сдается мне, что-то тут нечисто.

Элайджа кивнул. Джереми колебался. Вот бы и у присяжных возникли сомнения на этот счет. Было очевидно, что Джереми хочется поговорить о деле, но в то же время Элайджа чувствовал, что ступает по тонкому льду. Стоит ему резко ответить или сморозить глупость, как он закопает себя еще глубже. Элайджа решил задать вопрос первым.

– Вы хорошо знали Эрин?

Джереми вскинул брови.

– Да я толком ее и не знал. Ни разу не болел, так что бывать в клинике не приходилось. Видел ее мельком на улице, держалась она приветливо. Я толком не знал, что у нее за жизнь, пока мы не нашли этот дневник.

Элайджа открыл было рот, но тут же захлопнул: боялся, как бы Джереми не передумал откровенничать.

– Хорошо сработано, – сказал Элайджа, чтобы потешить его самолюбие. – Это ты нашел?