Книга Что скрывает прилив, страница 121 – Сара Крауч

– Ну да, при обыске. Лежал в прикроватной тумбочке.

– Ты его прямо на месте прочитал?

– Да там и читать-то нечего. Дюжина записей, если не меньше, почти все – о ваших отношениях.

Элайдже позарез нужно было добыть копию этого дневника. Ему нужно было распутать клубок нитей, которые Эрин вплела в эти страницы. Он решил схитрить в надежде, что уловка сработает.

– Вот что удивляет меня в этом процессе, – сказал он Джереми, – копии личного дневника раздают направо и налево в качестве вещественного доказательства. Преподобный Миллс вроде бы попросил одну у шерифа. Я пока не успел на нее взглянуть, но собираюсь заняться этим с утра.

Джереми задумчиво склонил голову набок.

– Что ж, можно… Дневник у меня с собой. Думаю, ничего страшного, если ты посмотришь – раз уж тебе принесут копию утром.

Элайджа сохранял непринужденный вид.

– Если не возражаешь. Я бы чего-нибудь почитал, а то уже умираю со скуки.

Джереми внимательно посмотрел на него, после чего кивнул, вышел и через минуту вернулся, держа в руках зеленый блокнот.

– Я все-таки посижу с тобой, пока ты читаешь. Кто тебя знает – еще смоешь дневник в унитаз.

Элайджа чуть не рассмеялся, но Джереми смотрел с каменным лицом.

Просматривая записи Эрин, он старался ничем не выдать свое волнение. Лживые истории, выдуманные от начала до конца: об их отношениях, о нем, даже о ней самой. Дневник этот принадлежал счастливой, беззаботной женщине. Влюбленной женщине. Женщине, переживавшей неудачный роман и под конец боявшейся за свою жизнь. В дневнике не было ничего от расчетливой, холодной Эрин, которую он знал. Дневник принадлежал человеку, которого никогда не существовало, – и тут все сходилось. Такова была часть ее плана. Эрин вела дневник не для того, чтобы разобраться в себе, – она писала, зная, что его найдут, когда будут обыскивать дом. Она писала, чтобы выставить Элайджу чудовищем. Очередная шахматная фигура в ее партии двинулась вперед, отрезая ему путь. Элайджа представил, как Эрин смеется, когда в последний раз закрывает дневник и оставляет там, где его непременно обнаружат.

– Гм-м. – Элайджа полистал страницы. – Занятно.

– Что там? – спросил Джереми, наклоняясь.

– Вверху каждой страницы есть графа для даты – и ни одна не заполнена. Мне всегда казалось, раз человек ведет дневник, ему ничего не стоит отметить день. А вот если ты собираешься подделать записи, проще будет пропустить даты, так? Напиши она, что я толкнул ее одиннадцатого октября – а вдруг я смогу доказать, что у меня есть алиби и я с ней в тот день не встречался?

Джереми просунул руку сквозь решетку, взял дневник.

– И правда, – сказал он, просматривая каждую страницу. – Ни одной даты.

Элайджа глубоко вздохнул и произнес слова, которые давно вертелись на языке.

– Джереми, я сам вижу, дела плохи. Я не собираюсь умолять тебя мне поверить, что я ее не убивал. Но я могу положить руку на Библию и поклясться, что в этом дневнике нет ни слова правды.

– Но ведь вы встречались.

Элайджа кивнул.

– Да.

– А еще она писала о ссоре, которая произошла между вами на причале. Ссора-то была. Все вокруг видели, как она выгнала тебя из лодки.

– Да потому что она хотела, чтобы все видели. Подбросила очередную ложную улику – просто я тогда этого не понимал. Джереми, ты сам посуди: разве станет женщина-врач, всегда такая спокойная и сдержанная, закатывать истерику на глазах у толпы? На нее не похоже. Она вопила, чтобы я убирался из лодки, грозилась позвонить вам – копам, – если я и дальше буду ей угрожать, но хоть один человек слышал, как я ей угрожал? Нет. Они сделали вывод из ее слов.