Книга Что скрывает прилив, страница 114 – Сара Крауч

Эрин повернулась к Элайдже, вид у него был огорченный.

– Что-то не так? – спросила она.

– Нам нельзя быть здесь. Спрашивай что хочешь, только быстро, ладно?

Эрин вышла из рубки и села с ним рядом.

– Элайджа, – ровным голосом произнесла она, – тебе известно, каково это, когда у тебя несправедливо отнимают все?

Вопрос застал его врасплох, он заморгал.

– Нет, то есть не до такой степени, как тебе. Но я испытывал ощущение потери. И не раз. Я не желал причинять тебе боль, когда предложил расстаться: просто не хотел зря обнадеживать. Мне действительно кажется, что ты заслуживаешь человека, который о тебе позаботится.

Эрин вздохнула, огляделась. Пустая трата времени – в этой глуши их никто не услышит.

– Что ж, спасибо, – сказала она. – Я это ценю. Ты прав, нас тут могут увидеть. Я подброшу тебя до пристани.

На его лице отразилось облегчение, он закивал, как обвиняемый, внезапно отделавшийся небольшим сроком.

Эрин с улыбкой завела мотор и выплыла из бухты. Он не догадывается, что его ждет.

Подплывая к пирсу, лодка замедлила ход. Эрин умело направила ее в гавань и, убедившись, что до берега осталась пара футов, бросила через плечо:

– Ты любишь ее?

Элайджа, сидевший на скамье, ничего не ответил; Эрин причалила к берегу и повернулась к нему.

– Я спрашиваю: ты любишь ее? – повторила она чуть громче.

– Да.

– То есть ты всегда любил ее, а мне мозги пудрил? – Эрин еще немного повысила голос; на них начинали оглядываться.

– Чего? Нет… То есть да, я всегда ее любил, но мозги я тебе не пудрил.

Элайджа поднялся на ноги, Эрин подошла ближе и ткнула его пальцем в грудь.

– Как ты посмел! – набросилась на него она. – Как ты посмел играть моими чувствами, когда я была такой уязвимой?

Эрин начала пятиться, пока борт лодки не уперся ей в спину, а потом раскинула руки, словно вот-вот упадет в воду.

Элайджа сделал то, на что она и рассчитывала: схватил ее за запястье и потянул к себе.

– Эрин, перестань. Пожалуйста, успокойся, – прошипел он, стиснув зубы. – Не устраивай сцену.

– Отпусти меня! – заорала она. – Не вздумай ко мне прикасаться! – кричала она в лицо ошарашенному Элайдже. – Я позвоню копам, ты понял? Если и дальше будешь мне угрожать, я обращусь в полицию.

Со смесью отчаяния и замешательства на лице Элайджа выбрался на причал, где на происходящее глазела по меньшей мере дюжина зевак.

– Убирайся! – вопила она. – Живо!

Элайджа бросился прочь, протискиваясь через небольшую толпу, собравшуюся у ограды.

Этот момент был самой трудной частью всей задумки. Сдержать торжествующую улыбку, пока он бежал к машине, стоило огромных усилий, но свидетели не спускали с нее глаз, поэтому Эрин театрально всхлипнула, завела двигатель и, с ревом вылетев в открытое море, помчалась по искрящимся синим волнам.

Она это сделала! В ее жизни оставалось так мало хорошего, так мало мгновений неподдельной радости, и это было едва ли не лучшим из них. Эрин не сомневалась, что план сработает, и с наслаждением представляла себе, как он, тяжело дыша, отъезжает от края тротуара, униженный и растерянный, а главное – не подозревающий, что сцена, которую она нарочно закатила на пустом месте, решила его судьбу.

Эрин с удовлетворенным вздохом откинулась на спинку кресла. Все складывалось как нельзя лучше. Дома она соберет любимые игрушки Анны, а потом, уговорив Мэнни ее навестить, передаст их ему, после чего перейдет к последней части своего плана.