Книга Ночи синего ужаса, страница 94 – Эрик Фуасье

– Думаешь, недовольство может перерасти в бунт?

Валантен кивнул с серьезным видом.

– Видок этого крайне опасается. Как бы то ни было, нам надо вести себя благоразумно. И речи не может быть о том, чтобы явиться в квартал в приличной одежде и уж тем более в таких провокативных нарядах. – Он указал на платье Аглаэ с весьма соблазнительным декольте. – Кстати, тебе удалось убедить главреда

«Фигаро» оказать нам содействие?

Аглаэ отчиталась о полнейшем успехе своего похода в редакцию вместе с Жорж Санд и упомянула об ответной услуге, обещанной ею журналистке, чей вклад в победу над Латушем был не менее значимым, чем женские чары бывшей актрисы.

– Ну раз уж ты уже дала ей слово, могу только присоединиться, – вздохнул Валантен. – Решено, она будет первой, кому мы предоставим всю информацию. Разумеется, при условии, что до полного завершения расследования в прессу не должно просочиться ни строчки.

Два часа спустя четыре сыщика Бюро темных дел уже стояли на перекрестке улиц Шом и Блан-Манто. Искомый амбар находился в двух шагах, напротив ломбарда. Чтобы туда добраться, им пришлось пересечь с запада на восток добрую часть квартала Сен-Мерри, и у них была возможность убедиться воочию, что обстановка там накаляется и бунтарские настроения уже охватили большую часть местного населения. Гнетущей тишины, которая царила здесь в предшествующие дни, как не бывало. На перекрестках и у подворотен толпились люди, что-то обсуждали с угрюмым или воинственным видом. Некоторые громко читали вслух для других правительственные объявления, расклеенные на фасадах, и оживленно комментировали. В узких переулках эхом метались озлобленные выкрики – народ призывал отправить правительство в отставку и возмущался гипотетическим намерением властей ввести карантин в бедняцких кварталах. Короче говоря, дух мятежа уже витал в воздухе.

При виде всей этой ажитации полицейские поздравили друг друга с тем, что одежда позволяет им проскользнуть по кварталу незамеченными. Тафик и Подвох, оба в тужурках и картузах, ничем не отличались от простых работяг. Аглаэ специально забежала домой за вещами, которых не носила со времен переезда в Париж, и теперь в своей белой косынке, наброшенной на плечи, в миленьком круглом чепце и фартуке из тафты, повязанном поверх скромного светло-коричневого платья, она походила на молодую провинциалку, приехавшую в столицу, чтобы наняться в горничные или в няньки. Что до Валантена, он совершенно преобразился. Подтянутый полицейский, всегда одетый с иголочки, превратился в угольщика с чумазым лицом, в мешковатых штанах и кожаном фартуке. В таком камуфляже даже Аглаэ было трудно его узнать.

Брожение на улицах продолжалось всю вторую половину дня и внезапно стихло, как порыв ветра, с приближением сумерек. Валантен расставил своих людей по сторонам подозрительного амбара, чтобы ни один незнакомец, приближающийся к большим дверям-воротам, не ускользнул от их внимания: Тафик дежурил на ближайшем перекрестке, Подвох – на улице Паради, перекрывая подходы с тыла, а сам Валантен и Аглаэ заняли пост на втором этаже ломбарда, в кабинете, который им уступил директор заведения, немало впечатленный не только полицейским жетоном, предъявленным молодым инспектором, но и его грозной повадкой.