Книга Ночи синего ужаса, страница 62 – Эрик Фуасье

После четырех первых взяток никому из игроков так и не удалось добиться преимущества. У каждого осталось по последней карте – именно они и должны были решить судьбу поставленных на кон двух тысяч франков.

Исход партии тут был важен не только для Подвоха с Валантеном, но в не меньшей степени и для Родольфа де Куртия. Последний прекрасно понимал, что остатки его денежных средств в банке не покрывают сумму в долговой расписке, которую он только что в приступе безумия выдал сопернику. Нервы его были натянуты, как тетива лука, он уже не мог себя контролировать, и все его лицо пугающе искажалось при каждом непроизвольном сокращении мышц щеки. Вокруг них смолкли разговоры зрителей. Даже игроки за соседними столиками прервали партии и встали со стульев, чтобы не упустить того, что могло оказаться самым крупным выигрышем в этот вечер.

Барон, знавший, что все взгляды в этот момент устремлены на него, раскрыл свою карту, с громким шлепком опустив ее на столешницу. И тотчас почувствовал острое облегчение, как будто освободился от страшного груза, держать который больше не хватало сил. Карта была козырная, и не какая-нибудь мелочь, а целый валет пик! Пиковый король уже ушел на первой взятке, в игре осталась только одна старшая карта этой масти – дама. Шансы на то, что она может оказаться у соперника, были ничтожно малы. Вокруг пронесся восторженный шепоток – все уже приготовились чествовать мастера, сделавшего победный ход.

Подвох обвел раскиданные на столе карты взглядом прищуренных глаз, горевших тем же ледяным огнем, что, должно быть, бушевал в глазах французского императора на поле битвы при Ватерлоо, когда он созерцал унылую равнину, заваленную трупами своих бравых вояк, под которыми были погребены его разбитые мечты о вечной власти. После этого коротышка покачал головой и испустил такой душераздирающий вздох, что у Валантена волосы встали дыбом на затылке.

– Ну что за невезение! – пробормотал Подвох и поднес собственную последнюю карту поближе к глазам. После чего медленно опустил на стол лицом вверх пиковую даму. – Увы и ах, однако удача, судя по всему, покинула вас на всю ночь.

Грянул гром аплодисментов и криков «Виват!» – так зрители встретили совершенно неожиданный финал. Но Родольф де Куртий этого даже не слышал. Он с недоверием пожирал глазами жалкий кусочек картона, который только что его уничтожил. Надменным профилем дама на рисунке болезненно напоминала ему Эмильену, как будто та насмешница вынырнула из глубин прошлого нарочно для того, чтобы снова покуражиться над ним.

Из оцепенения барона вывела чья-то ладонь, опустившаяся ему на плечо. Человек, ответственный за его полный крах, покинул свое место и, похоже, старался утешить сраженного противника. Вот этого барон уже точно не мог вынести. Чтобы какой-то карлик, на которого ни с того ни с сего обрушилась сказочная удача, разыгрывал сочувствие к нему?! В глазах де Куртия это было высшее унижение. Он уже собирался потребовать, чтобы нахал оставил его в покое, когда тот сделал нечто такое, что заставило барона остолбенеть от изумления.

Подвох невозмутимо разорвал долговую расписку, опрометчиво выданную ему бароном.

– Я обязан вам ярчайшими переживаниями, каких еще не испытывал ни разу за игорным столом, – непринужденно пояснил он. – И это, в дополнение к тем пятистам франкам, которые я у вас выиграл в самом начале вечера, послужит мне дорогой наградой. Однако я ни в коей мере не испытал бы той же радости, если бы наш с вами блистательный поединок оставил у вас горькие воспоминания. Так забудем же о презренных бумажках – какого черта, мы с вами не жалкие крючкотворы! – и, если вы не возражаете, пожмем друг другу руки, а затем отпразднуем наше знакомство бокалами шампанского!