Книга Ночи синего ужаса, страница 64 – Эрик Фуасье

Рукой в перчатке девушка отодвинула занавеску на окне дверцы. На праздничную толпу наложилось отражение ее собственного лица в стекле, и она машинально дотронулась подушечками пальцев до синеватого пятна под левым глазом. Одного этого прикосновения было достаточно, чтобы снова проснулись и боль, и мучительные воспоминания о визите отца. Неконтролируемая ярость и сознание собственной власти – то, что Аглаэ так ненавидела в нем когда-то в детстве, – эти его свойства никуда не исчезли, несмотря на прошедшие годы. И еще больнее было оттого, что за время, проведенное вдали от отца, она успела поверить, что больше не почувствует это на себе.

Несмотря на то что девушка пыталась замазать синяк на скуле румянами, Валантен его заметил сегодня утром, когда зашел к ней домой справиться, как она себя чувствует. Аглаэ солгала, что случайно ударилась о дверцу шкафа, когда ее открывала, и тем самым ей удалось пресечь дальнейшие расспросы на эту тему, но в его глазах она прочла недоверие. К счастью, друг спешил, так что ему пришлось сдержать любопытство и без лишних слов ввести ее в курс последних событий, а также подробно описать роль, которую ей предстояло сыграть, чтобы помочь арестовать Родольфа де Куртия. Разумеется, он не стал от нее скрывать, насколько это может быть рискованно, но подчеркнул, что другого способа как можно быстрее обезвредить опасную личность попросту нет. Как только барон окажется под стражей и будет доказано, что именно он тот самый убийца-извращенец, которого они разыскивают, уже не составит особого труда заставить его признаться в трех кровавых преступлениях.

Аглаэ понимала, что успех сегодняшней операции будет зависеть главным образом от ее актерского таланта. Глядя на свое отражение, она приспустила шаль, обнажив плечи, поправила грудь, и без того приподнятую корсажем из тафты и газового шелка, добавила румян на скулы и увлажнила губы кончиком языка, чтобы сделать их еще более манящими. Удовлетворенная вызывающе соблазнительной картинкой, которую явило ей стекло в дверце берлины, она опустила занавеску и принялась ждать.

* * *

Вскоре после открытия театральных залов, когда на бульварах остались только работяги и жители предместий, пришедшие сюда ради даровых развлечений на свежем воздухе, Аглаэ услышала приближавшиеся к карете торопливые шаги. Судя по всему, это были двое мужчин. Девушка тотчас расправила плечи и взбила темные локоны. В полумраке салона кожа ее казалась еще белее, и выставленные на обозрение прелести должны были неумолимо привлечь внимание сами собой – ей оставалось только употребить свой актерский талант на то, чтобы принять смиренный и вместе с тем неприступный вид.

Дверца широко распахнулась, в проеме возникли стройный силуэт и пугающе бледное лицо Валантена – в его глазах отчетливо читалась тревога, оттого что ему предстояло отдать дорогую его сердцу подругу порочному человеку, подозреваемому в кровавых убийствах. Аглаэ хотелось успокоить его взглядом, дать понять, что он может рассчитывать на ее актерские способности, но он уже исчез, уступив место тому, кто его сопровождал.

– Дорогой барон, – раздался голос Валантена, когда перед Аглаэ возникла новая «китайская тень» за открытой дверцей, – вот та, о ком я вам говорил. Она не имеет ничего общего с теми профессионалками, которые заставляли вас дорого платить за свои сомнительные прелести. Софи – редчайшая жемчужина. Выросла в буржуазной семье, получила прекрасное образование, но нет для нее большей услады, чем подчиняться прихотям требовательного господина.