Книга Ночи синего ужаса, страница 58 – Эрик Фуасье

– Ну разумеется! – воскликнул тщедушный часовщик. – Мне, однако, ужасно неловко причинять вам столько беспокойства посреди ночи. Ах, уверяю вас, это происшествие послужит мне уроком! Отныне буду строжайшим образом соблюдать меру в питии!

– Эй, а со мной что теперь будет? – тяжело вздохнул бондарь, который нервно переминался с ноги на ногу, с тех пор как Валантен изучил содержимое склянки и даже попробовал его на вкус без малейшего вреда для здоровья.

– С тобой? – смерил его инспектор недобрым взглядом. – Ты без глупостей последуешь за моим помощником в Префектуру полиции. Ночь в камере поможет тебе хорошенько поразмыслить о досадных последствиях подобных игр в самочинных вершителей правосудия. И скажи спасибо, что я не привлеку тебя к суду за попытку убийства. Если что, в уголовных делах врожденная глупость никогда не считалась смягчающим обстоятельством.

На следующий день, после десяти вечера, кафе «Фраскати» сияло всеми огнями, завлекая в салоны, оформленные в неоантичном стиле, золотую молодежь Парижа, а равно и новую буржуазию, разбогатевшую после смены режима и теперь находившую усладу в том, чтобы выставлять свое свежеобретенное богатство напоказ. Заведение, находившееся во втором округе, на пересечении бульвара Монмартр и улицы Ришельё, прославилось еще при Директории, во времена тех самых модниц и модников, которых величали тогда не иначе как «дивными» и «невероятными»[60]. Оно и сейчас каждую ночь, как только закрывались парижские драматические театры и Опера, принимало столичный бомонд. «Фраскати» было одним из тех знаменитых местечек, где появляться считалось хорошим тоном и где везение за карточным столом, удачно брошенная острота или танец с правильно выбранной дамой могли обеспечить вам на несколько дней внимание, а порой и благосклонность всего высшего общества.

Тафик спустился по лестнице в изящный вестибюль «Фраскати» и подошел к стоявшим у входа в кафе Валантену и Подвоху в вечерних костюмах – казалось, эти двое ведут светскую беседу в ожидании приятеля, чтобы вместе зайти в модное заведение; на самом же деле они внимательно следили за всеми, кто показывался на аллеях, освещенных a giorno[61]до самого Пассаж-де-Панорама[62].

– Ну что? – вполголоса поинтересовался Валантен, когда великан приблизился.

– Караулить у порога больше нет нужды – наш человек уже внутри. Сейчас он разгуливает по салонам от одного игорного столика к другому. Вроде бы пока присматривается.

Инспектор удовлетворенно кивнул – стало быть, собранные за день сведения подтвердились. Как и большинство провинциалов, перебравшихся в столицу и располагающих хоть какими-то средствами, Родольфа де Куртия завораживало все, что блестит, а «Фраскати» действовало на подобных персонажей как горящий фонарь, притягивающий бабочек на лету.

– Твой выход, Подвох, – сказал Валантен, ободряюще хлопнув бывшего мошенника между лопаток. – Однако не увлекайся! Постарайся аккуратно выпотрошить его карманы, так, чтобы ни он, ни персонал заведения ничего не заподозрили. А когда его сиятельство окончательно дозреет, начинай разыгрывать перед ним спектакль, который мы придумали.

– Не беспокойтесь, патрон, лакши[63]– мой конек. Если мне удастся усадить клиента за свой столик, он и сам не заметит, как окажется раздетым до нитки.