Книга И река ее уносит, страница 39 – Джихён Юн

На мгновение Суджин снова ощутила себя ребенком – будто ей десять лет, у нее жар, а Мираэ, которой уже одиннадцать, заботится о ней. Она смутно помнила тот день, когда болела. Увлажнитель тихо гудит у кровати. Маленькая ладонь касается ее лба. Думаю, жар спадает. Худшее позади.

—Как ты себя чувствуешь? – спросила Мираэ. На ее лице читалось беспокойство. Хотя вопрос был не совсем об этом, Суджин поняла, о чем на самом деле речь. Сестра думала об историях, которые рассказывала мама. О предупреждениях. Но руки Мираэ были теплыми и успокаивающими, и Суджин чувствовала себя нормально. С миром могло случиться что угодно, но ей было все равно. – Ну, жара, по крайней мере, у тебя нет, – сказала Мираэ, а затем заметила что-то, и ее снова охватила тревога. – Твоя рука! – Она взялась за левую ладонь Суджин.

Порез, который она получила, когда разбила кофейник в закусочной, снова открылся, а пока она копала, разошелся еще сильнее. В него попали земля и грязь, остановив кровь. Суджин едва ощущала его, потому что сестра была жива. Жива! Дышала, во плоти.

Мираэ едва успела приготовиться, когда Суджин врезалась в нее с такой силой, что едва не сбила с ног, и они сжали друг в друга в объятиях. Будто опасаясь, что Мираэ может исчезнуть в любую минуту, Суджин могла лишь всхлипывать, словно невозможность поверить в то, что только что произошло, лишила ее дара речи.

– Тихо, все в порядке, – сказала Мираэ, гладя Суджин по волосам. – Я здесь. Перестань плакать.

Только тогда Суджин осознала, как она выглядит. Вся в слезах, крови и грязи. Она рассмеялась, вытерла лицо, надеясь, что оно станет хоть сколько-нибудь чистым. Она никогда не чувствовала такого счастья. Неважно, что магия оставила ее истощенной и слабой. Она была так рада, что могла бы умереть… но тут чьи-то руки оттащили ее от сестры.

Прежде чем Суджин успела хоть что-то сказать, ее заставили подняться на ноги. Марк, наконец очнувшись, вцепился в нее, его зрачки были расширены. Когда она пришла в себя, он уже схватил фонарь и потащил ее в лес, подальше от поляны. Свет фонаря выхватывал стволы деревьев, и мир казался серией стоп-кадров.

– Подожди. – Она споткнулась о корень и упала на колени. Марк потянул ее за собой, заставив подняться и нетвердо двинуться вперед. Он делал ей больно. – Подожди!

Кажется, он едва расслышал ее голос – они спешили к ее дому. На некоторых деревьях еще оставались листья – на тех, которые оказались достаточно далеко от места воскрешения. Чахлая птица наблюдала за ними сверху, нервно вырывая перья из потрепанных крыльев.

– Быстрей, – поторопил он.

Она остановилась, высвободив руку из его хватки.

– Да что с тобой не так! – прошипела она. Ее голос разнесся по лесу, слова отражались от деревьев и возвращались разорванным эхом. Она услышала: не так, не так, не так.Напуганная птица сорвалась с ветки и пронеслась по кривой в темноту.

Марк резко развернулся, глядя на Суджин так, будто у нее отросла третья рука.

– Что ты имеешь в виду? Я пытаюсь тебя спасти!

– Спастименя? От кого? От моей сестры?

– Это нетвоя сестра, Суджин. Разве ты не видишь?

Фонарь зашипел и угас, погружая все во тьму, которая усиливала звуки. Дыхание их обоих, крик койота, прозвучавший где-то на востоке. Ветка хрустнула под ногой, как куриная косточка. На Суджин снова надвигалось чувство безмолвной тревоги, но Марк толкнул фонарь ногой, и он разгорелся снова.