Книга Изола, страница 90 – Аллегра Гудман

Вскоре показался еще один каменистый остров, а потом еще. Всякий раз штурман приказывал плыть дальше. Матросы посматривали на него с неодобрением, но послушно гребли. Наконец мы увидели впереди остров побольше: берег у него тоже был скалистый, но за ним виднелись высокие пучки дикой травы.

– Подплывите как можно ближе, – велел штурман.

Гребцы подвели лодку к острову, нашли подходящую бухточку и бросили якорь. Жан Альфонс встал и приказал четырем морякам перенести на берег, усыпанный черной и серой галькой, наши сундуки и ящики. Потом гребцы подняли Дамьен и, пошатываясь, понесли ее на сушу. Мою несчастную няню почти парализовало от ужаса, и совладать с такой ношей было непросто. Подол платья Дамьен намок, а когда ее поставили на землю, она жалобно вскрикнула. Няня стала первым человеком, ступившим на остров после гребцов.

Огюст помог мне подняться, а гребцы придержали лодку за борта, чтобы она не раскачивалась. Мы робко обнялись, готовясь проститься с нашими спутниками, судном и человеческим обществом.

Штурман поклонился мне и похлопал секретаря по плечу.

– Премного вам благодарен, – сказал Огюст.

Странновато испытывать благодарность в нашем положении, подумала я, но ведь Жан Альфонс и впрямь помог нам отыскать остров с плодородной землей. И даже теперь, когда пришло время проститься, он пытался нас ободрить.

– При хорошей погоде мимо наверняка будут проходить другие корабли, и вас кто‐нибудь увидит, – сказал он, хотя в эти края еще никто, кроме Картье, не заплывал. – Шанс есть. С Божьей помощью еще воссоединимся. Буду рад вновь встретиться с вами в Ля-Рошеле.

– Еще раз большое спасибо, – поблагодарил Огюст и шагнул на мелководье.

Потом он подхватил меня на руки, словно невесту, которую нужно перенести через порог, – правда, у нас не было ни двери, ни дома, – а опустил уже на земле, у самой кромки воды.

– Да поможет вам Господь, – сказал Жан Альфонс, подняв на прощание руку.

Мы ничего не ответили: у нас попросту перехватило дыхание. Мир вокруг выглядел странным и незнакомым. Гребцы подняли якорь, и лодка стала понемногу отдаляться.

Она делалась все меньше и меньше и вскоре уже напоминала игрушечную.

А потом и вовсе стала крохотным пятнышком на горизонте и чуть погодя исчезла совсем.

Остались только мы втроем, море да небо.

Мы не сразу пришли в себя и поняли, что делать дальше, – слишком сильны были ужас и неверие. Потом Дамьен преклонила колени прямо на гальке, и мы последовали ее примеру. Она взяла меня за руку.

– Отец наш небесный… – начала она, и мы подхватили слова молитвы. – Дева Мария…

«Молим Бога о нас, грешных», – повторяли мы, склонив головы, и эти слова утешали, но вскоре от молитвы пришлось отвлечься: я заметила, что к нам подступает вода.

– Прилив начался!

Огюст вскочил и поспешил спасать наше добро. Мы бросились ему на помощь, хотя после стольких недель на борту корабля тело слушалось плохо. Мы с няней подхватили мешки и свертки, а Огюст вытащил из воды оружие, сундуки с вещами и ящики. Уцелело почти все, что мы с собой привезли.

После мы немного прошлись по берегу и присели отдохнуть: Дамьен устроилась на одном поваленном дереве, а мы с Огюстом – на другом.

Песок облепил нашу одежду и обувь и похрустывал в каждой складке, а ветер растрепал нам волосы, но солнце приятно согревало спины. Огюст открыл коробку с галетами и наполнил две наши кружки вином. Океан ревел у берега, но уже не мог до нас дотянуться. Наконец‐то можно было подкрепиться в безопасности.