Книга Изола, страница 89 – Аллегра Гудман

У меня закружилась голова. Наш корабль стоял на якоре, но мне вдруг показалось, что бурное течение уносит меня далеко-далеко. Я посмотрела на Огюста. Тот побледнел еще сильнее и затих. Я перевела взгляд на капитана. Он тоже молчал. Юнга, стоявший в дверях, потрясенно округлил глаза. Казалось, все в ужасе от услышанного, но оспорить приказ Роберваля никто не отважился.

Один только штурман осмелился подать голос:

– Неужели вы им даже ничего с собой не дадите? Как насчет еды и питья?

– Взять, – тут же приказал опекун. Сперва я подумала, что он велит своим людям схватить нас и увести, но, как оказалось, это был приказ собрать нам провизию. А через секунду опекун уже отдавал указания мне: – Возьми все, что только сможешь увезти. Все, что принадлежит тебе, – тут он кивнул на Дамьен.

У меня защемило в груди. Неужели я и няню обрекла на изгнание? Ну почему я не подумала о ней, когда рисковала собственной жизнью?

– Она ни в чем не виновата, – тут же возразила я и схватила Дамьен за руку. – Пожалуйста, не выгоняйте ее.

– Мне она не нужна, – отрезал Роберваль.

– Но как же она… – начала я, но он меня не дослушал.

– Иди собирайся.

– А как быть с оружием? – спросил Огюст.

– Можете вооружиться чем пожелаете, – беспечно бросил опекун. В его тоне угадывалось облегчение. Да, он не в силах был искоренить чувство, проснувшееся в нас, но нашел другой способ: изгнание. Он не мог принародно казнить нас, но обрек на медленную смерть вдали от людей.

Роберваль не потребовал моего раскаяния и не стал дальше читать Огюсту нотации. Казалось, он даже позабыл горечь обиды. Достав цистру, он протянул ее секретарю.

– И вот это не забудь, – напомнил он любезным и в то же время вызывающим тоном, точно хотел добавить: «Будешь играть, если удастся».

Дамьен прильнула ко мне, а Огюст крепко сжимал мою руку. Восемь моряков старательно работали веслами. Наша маленькая лодка была перегружена и потому тяжело покачивалась на воде, а барашки, которых с высокого борта «Анны» почти не было видно, так и норовили завалить наше суденышко набок. Посреди бескрайней водной шири казалось, что до материка еще несколько дней пути, а острова представлялись крошечными, как камни.

Гребцы взяли курс на голый черный остров, словно высеченный из гранита. Огюст сильнее сжал мне руку, хотя не проронил ни слова.

К счастью, штурман спас нас.

– Не этот, – сказал он гребцам.

Мы продолжили путь. Вскоре нам встретился второй остров – куда меньше первого, но тоже похожий на огромный кусок гранита. Зелени на нем совсем не было.

– Плывем дальше, – приказал Жан Альфонс.

Соленые брызги летели нам в лицо. Морская вода промочила мне обувь, пальцы на ногах сводило от холода. Опустив глаза, я увидела, что и у Дамьен промокли башмаки. Сама же она словно бы этого не замечала и смотрела прямо перед собой. Злится ли она на меня? – думала я. Горюет ли? Что ж, ее чувства очень понятны. Собиралась она в потрясенном молчании, даже не стала меня отчитывать и выслушивать извинения. «На все воля Божья» – вот и все, что я от нее услышала в то страшное утро.