Онлайн книга «Изола»
|
Когда юнга принес обед, опекун и крошки в рот не взял, а продолжил работать. Никто не осмелился пить и есть без него. Еще полчаса Роберваль скользил пером по страницам, покрывая их крупными черными буквами, и только потом взял бокал вина. Тогда штурман отважился обратиться к нему с просьбой: – Мой господин, пока не поднялся ветер, мне хотелось бы еще раз взять лодку и ненадолго отлучиться. – Зачем? – спросил Роберваль. – Чтобы продолжить составлять карту островов и побережья. Роберваль смерил штурмана таким долгим взглядом, что мне даже стало казаться, будто он и его в чем‐то подозревает и что любые просьбы и предложения под строгим запретом. Но я ошиблась. Опекун искренне одобрил начинание Жана Альфонса. – Замечательно! – похвалил он. – Окажите мне взамен небольшую услугу, – добавил он и крикнул юнге: – Эй, приведи-ка сюда нашего пленника! У меня екнуло сердце, но я старалась не подавать виду. Не двигайся, строго сказала я себе, а то еще хуже будет. Но когда на пороге появился Огюст, бледный, измученный тьмой холодного трюма, я схватилась за спинку стула. Все взгляды тут же устремились на секретаря. Роберваль посмотрел на него с каким‐то странным выражением и стал удивительно бережно перерезать веревки, которыми он был опутан: так охотник освобождает свою жертву из силков. – Я подарил тебе дом. И профессию. Многому научил тебя, воспитал и наградил доверием. А ты мне чем отплатил? Роберваль выждал немного, точно рассчитывал на ответ, но Огюст молчал: он не спешил извиняться и молить о пощаде. – Ты пообещал, что больше не будешь встречаться с моей подопечной, – продолжал хозяин, – что даже заговорить с ней больше не посмеешь. Но ваши свидания продолжились. Ты так обезумел, что дерзнул наброситься на меня, – Роберваль испытующе взглянул на своего слугу. – Что ты на это все скажешь? – Делайте со мной что хотите, – хриплым голосом начал секретарь, – но я не позволю вам ее оскорблять. Нет, с ужасом думала я, нельзя так разговаривать с Робервалем! Меня объял такой страх, что я решила сама вмешаться, раз Огюст не хочет унижаться перед своим господином. Я рухнула перед опекуном на колени. – Умоляю вас… Роберваль взглянул на меня с тенью удивления, будто вообще позабыл о моем существовании. – Умоляешь? О чем? – Простите вашего слугу! Опекун заглянул мне в глаза. – Может, мне тогда и тебя простить? – задумчиво спросил он. – Накажите меня, а ее не трогайте, – тут же вмешался Огюст. Роберваль устало посмотрел на него и заметно помрачнел. – Вижу, ты к ней очень привязался. И ты, – тут он снова взглянул на меня, – тоже к нему прикипела. По этой причине я разрешаю вам жить вместе. Я вскочила на ноги вне себя от радости и изумления, но тут Роберваль вскинул руку. – Я высажу вас на острове. На острове? Сперва я даже не поняла, к чему он клонит. – Жан Альфонс подыщет вам подходящий, – продолжал опекун. – Там мы вас обоих и оставим. – Что? Прямо здесь, посреди залива? – спросил капитан. – А сколько… – запинаясь, начала я. Выходит, Роберваль задумал очередную жестокую шутку, унизительный урок вместо жестокого приговора. – Сколько мы должны будем там прожить? – А сколько получится, – насмешливо ответил опекун. Сколько получится? Мне страшно было и с сотней колонистов поселиться – мысли об одиночестве и безлюдье внушали мне ужас, – но жить и умереть вдвоем на целом острове… Так вот какую кару замыслил для нас Роберваль. |