Книга Изола, страница 33 – Аллегра Гудман

Они говорили об островах, где растут гвоздика и черный перец, а ароматную корицу можно снимать прямо с деревьев. О серебряных рудниках, алмазах и птицах, порхающих радужными стайками, – диковинных созданиях с синими головками и причудливым оперением алых, золотых и зеленых оттенков, существах столь проворных и ловких, что впору поверить, будто они рождены не на земле, а в раю.

Штурман поведал о дожде из лепестков, о прозрачных океанских водах, таящих целые россыпи жемчуга, об Островах пряностей [3], где природа столь изобильна, что можно найти любые цветы, плоды и лианы, какие только пожелаете. Подобно Эдему, острова эти не знали холодов и морозов, там всегда царствовало лето, а деревья плодоносили круглый год. Немногим морякам удавалось добраться до этих земель и уж тем более вернуться домой – но скоро, как утверждал гость, все изменится. Путь в одну сторону получится сократить до нескольких месяцев, и тогда плавание туда и обратно продлится не больше года.

– Неужели такое возможно? – усомнился банкир.

– Если усовершенствовать карты, вполне, – заверил его штурман.

Дальше слово взял капитан по фамилии Картье. Он рассказал о заливе, широком и очень глубоком. Он обнаружил его в День святого Лаврентия да так и назвал. По словам моряка, залив оказался столь обширен, что исследовать его, чтобы нанести на карту, в одиночку не получится. Берега покрыты лесами такими дремучими и огромными, что конца и края не видно, а в воде столько трески, что ни один в мире флот всю ее не переловит. Еще там водятся тюлени, бобры и соболя, из которых впору шить наряды самим королям. Залив омывает Новую Францию, или Канаду, как именовал ее Картье, – землю столь богатую, что можно назвать ее отдельной империей, и все же главным ее достоинством стоит считать соседство с широкой рекой, по которой суда могут добраться до Островов пряностей и даже до самого Китая, если дальше взять курс на северо-запад.

– Неужто из этого твоего залива и впрямь можно попасть в Китай? – усомнился штурман.

– По реке – да. Так говорят дикари, – уверенно подтвердил Картье.

– А они охотно с вами общались? – полюбопытствовал судостроитель.

– Они предпочитают язык стрел и копий. Местные напали на нас из-за деревьев, пытались перерезать нам горло, а мы в ответ решили развлечь их стрельбой. Тогда‐то они и открыли нам тайны своей страны.

Я подалась вперед, чтобы получше рассмотреть капитана Картье. Глаза у него были ясные и светлые, но бегали с поистине беличьим проворством. Может, он и обладал храбростью, однако ростом не вышел. И все же, не будучи аристократом, Жак Картье сумел аж дважды доплыть до Новой Франции, прихватив с собой бусины и маленькие колокольчики, чтобы обменять их на дорогостоящие меха. Он показал местным жителям зеркала, и туземцы, увидав свое отражение, исполнились благоговейного ужаса, ибо зеркала, а также топоры и ножи из каленого железа пользовались у них особым почетом. Картье подарил их правителю острый клинок, но ружье оставил при себе.

– Когда мы подняли наш флаг, их воины пали ниц. Они меня боготворят, – хвастал капитан Картье. – Но и убить хотят, такова уж дикарская природа.

– Вы их чем‐то прогневали? – спросил банкир.

– Напротив, восхитил, – поправил Картье. – И они охотно уподобились бы мне, если бы могли. Съели бы ради этого мое сердце и выпили кровь.