Книга Изола, страница 30 – Аллегра Гудман

Мари сделала реверанс в знак благодарности и хотела было выскользнуть из комнаты, но я ее остановила:

– А скоро хозяин приедет?

– Не знаю, – ответила она и торопливо шмыгнула за дверь, точно ей строго-настрого запрещалось со мной разговаривать.

Мы с Дамьен подкрепились в тишине.

– А еда тут неплохая, – подметила я спустя несколько минут, лишь бы только нарушить молчание.

– Видишь? – Дамьен подняла свечу и провела ею вдоль сырой стены. – Плесень! – Она распотрошила постель и сбросила на пол матрас, простыни и покрывало, уверенная, что там полно клопов, а потом нехотя постелила наше белье и перины. – Это что, такое наказание?

Я притронулась к стене. Та оказалась скользкой на ощупь.

– Сомневаюсь, что Роберваль вообще тут бывает.

– А его слуги? Они‐то как же?

– Наверное, я теперь одна из них.

– Нет! – воскликнула Дамьен с таким ужасом, точно одни эти слова способны были навлечь на нас страшные беды.

Кровать оказалась ветхой и скрипучей, но спалось нам хорошо: слишком уж мы устали в дороге. Проснувшись, я первым делом вспомнила, что сегодня уже не нужно никуда ехать, и облегченно вздохнула. За это я была больше всего благодарна судьбе. А еще во мне затеплилась надежда, сменив горькое разочарование. Такова уж природа юности: преодолев путешествие со всеми его невзгодами, я осмелилась верить, что худшее уже позади. Что отныне все изменится к лучшему само собой – или же я придумаю, как это устроить.

В бледном утреннем свете, пробивавшемся в наше маленькое оконце, я увидела, что Дамьен стоит на полу на коленях и молится.

Закончив, она тяжело вздохнула и медленно поднялась – после долгого путешествия верхом тело не слушалось. Уперев руки в бока, Дамьен оглядела нашу комнатку и покачала головой. Огонек в камине давно погас, а Мари все не возвращалась и даже не забрала грязные тарелки, оставшиеся после ужина.

– Пойду за помощью, – решила я.

– Не надо! Стой! – крикнула няня, но я уже выскользнула в тускло освещенный коридор. К чему ждать, если мы и так уже порядком замерзли и проголодались.

– Я мигом, – пообещала я, закрывая за собой дверь.

Идти по коридору пришлось на ощупь – свечу я оставила няне. Я прижала ладонь к стене и двинулась вперед. Вскоре рука скользнула по еще одной двери, но та оказалась заперта. Дальше мне встретилась третья комната, а за ней и четвертая, но ни в одну не получилось зайти. Вскоре я нащупала перила и стала осторожно спускаться по ступенькам. Лестница привела меня в просторную спальню с высокой кроватью с балдахином и столом из темного дерева. Окна были выложены мозаикой, ковры с пестрой каймой украшали сцены придворной жизни и узоры из корон и диадем. Я невольно залюбовалась ими. Такая же обивка покрывала стулья, подоконники и стол. Я коснулась края стола кончиками пальцев и поразилась мягкости ткани. Она была выткана так искусно, что сразу и не поймешь: перед тобой творение природы или человека. Чтобы привезти домой такой трофей, нужно быть человеком богатым и непомерно отважным. И если мой опекун и впрямь потерял в море целое состояние, наверняка ему не составит труда разжиться новым. И тогда он вернет долг, из-за которого сдал в аренду мой замок, а я смогу вернуться домой. Так я твердила себе, но потом взгляд наткнулся на просторный, давно остывший камин Роберваля и на резную кровать, припорошенную пылью.