Книга Изола, страница 32 – Аллегра Гудман

– Он здесь!

– Как думаешь, опекун позовет нас к себе? – спросила я няню.

– Боже упаси! – ужаснулась Дамьен. Ей страшно было даже просто оказаться с Робервалем в одном помещении. Она считала, что лучше всего – спрятаться до поры до времени, однако я была другого мнения. Мне хотелось поскорее увидеться с опекуном и заручиться его расположением.

Заявляться к нему без приглашения я не осмелилась, но тайком выбралась на лестницу, перегнулась через перила и увидела толпу служанок со стопками постельного белья и услышала повариху, дававшую кому‐то указания, как лучше расставить стулья.

– Хотите отужинать внизу? – спросил меня кто‐то. Я вздрогнула от неожиданности и увидела Алис, которая поднималась куда‐то по ступенькам.

– Да мне бы хоть разок на стол полюбоваться, – вздохнула я.

– Запросто. Вас ждут на банкете.

– Правда?

– Да, я как раз иду передать вам приглашение.

Я широко ей улыбнулась. Пусть Алис и была обычной служанкой, но в этом мрачном доме она одна одарила меня теплом. Ее лицо лучилось дружелюбием, в глазах мерцали искорки смеха; казалось, она ни капли не боится моего опекуна.

– Тогда побегу готовиться, – сказала я.

– Спешка ни к чему. Хозяин и его гости не сядут за стол раньше восьми, – сообщила Алис, но я все равно заторопилась к себе.

– Надо одеться к ужину, – сообщила я Дамьен.

– Боже милостивый! – запричитала она.

– Это наш шанс, – твердо сказала я. Я уже решила, что за ужином изо всех сил постараюсь показать, что заслуживаю земель, денег, своего наследства. Что непременно верну их себе. Разве не этому учили книжки, которые мы читали с мадам Д’Артуа? Тот, кто проходит выпавшие ему испытания с терпением, прилежанием и достоинством, получает награду.

– Только не сболтни лишнего перед его гостями, – предупредила Дамьен, расчесывая мне волосы.

– Буду молчать как рыба, – пообещала я. – И внимательно слушать. Что‐нибудь да выясню.

– Лишь бы потом хуже не стало.

– Что может быть хуже неизвестности? Лучше уж знать наверняка, чем мучиться догадками, – заметила я.

– Не соглашусь, – заупрямилась няня.

Нахмурившись, она открыла мой сундук и достала платье, расшитое серебряными нитями. Потом неохотно одела меня, а когда пришло время отправляться на ужин, пошла следом за мной, потупив взор. Даже в огромном зале, где горело множество свечей, Дамьен пряталась у меня за спиной. Крупная и величественная, с широкими бедрами и пышной грудью, она вдруг оробела, как маленькая девочка. Я же смело шагала вперед.

– Кузина! – Опекун поклонился мне и взял меня за руки, точно и впрямь был искренне рад нашей встрече. – Как добралась, хорошо?

– Лучше некуда, мой господин.

– Выглядишь просто чудесно.

Он поприветствовал меня тепло, по-семейному, но усадил в самом конце стола, как и Дамьен. Сперва Роберваль был щедр на комплименты, а потом в два счета обо мне позабыл, но меня это нисколько не расстроило. Я с любопытством наблюдала за тем, как он встречает своих гостей. Их было четверо, и, когда они расположились за столом, опекун тоже сел на свое место. По левую руку от него устроился уже знакомый мне молчаливый и светловолосый юный секретарь. Гости же производили впечатление весьма состоятельных господ. Одеты они были в дорогие наряды темных оттенков, а их воротнички белели, как звезды.

Как оказалось, на ужин к опекуну пришли капитан, штурман, судостроитель и банкир. Они завели долгий разговор о деньгах и многомесячном плавании. Преисполненные чувства собственного достоинства, многое повидавшие на своем веку, они не потрудились похвалить праздничный стол, хотя на него постелили дорогую белоснежную скатерть, разложили приборы из чистейшего серебра и расставили бокалы тонкого хрусталя. Гостей занимало другое: далекие земли и невиданные сокровища.