Книга Изола, страница 23 – Аллегра Гудман

Все долгие дни нашего заточения Клэр молила Бога о помощи, просила избавить ее от этой напасти. Я молилась вместе с ней. Хоть бы опекун забрал нас поскорее, думала я. Пусть моя жизнь от этого лишь усложнится, зато подруге станет легче. Стоя на коленях, я шептала: «Навлеки на меня опасность, отдай мне ее боль. Пусть лучше я буду страдать, а не она».

Мы стали пленницами любви, но в этом не было ровным счетом ничего поэтичного. Мы утратили надежду и спокойствие – и вовсе не из-за собственных страстей, а по милости одного похотливого юноши, чьи влияние и богатство обрекли нас на заточение в башне.

По вечерам Клэр играла на верджинеле, а еще мы с ней рукодельничали у окна, пока свет совсем не истаивал. Моя подруга ловко перекраивала старые платья, и, наблюдая за ней, я невольно вспоминала о Пенелопе, которая работала за прялкой, пока ухажеры расхаживали возле дома, словно голодные псы. Клэр была столь же добродетельна, как царица Итаки, вот только у нее не было супруга, который мог бы за нее отомстить, и ей некого было ждать из далеких странствий.

Любовь Николя изнуряла мою подругу. За последние дни она заметно осунулась и побледнела, но не теряла присутствия духа, что было слышно по голосу.

– Ему просто заняться нечем, вот он и ухватился за возможное романтическое приключение, – рассуждала она. – Когда начнется охотничья пора, он обо мне позабудет.

Увы, после того как пришли холода и охотники начали выезжать за добычей, слуги Николя от нас не отстали. Теперь они повадились притаскивать целые мешки с дичью, свежей олениной и пестрыми куропатками. Мы ничего не брали и довольствовались скудной пищей, которую нам приносили с кухни, так что не только мерзли в те дни, но и голодали.

По утрам мы долго не могли согреться и дрожали как осиновые листья, но не оставляли учительского труда. Если раньше мы давали сестрам Монфор уроки потехи ради, то теперь взялись за дело всерьез. Мы терпеливо разучивали с ними мелодии на верджинеле, подолгу водили их маленькими ручками по листу бумаги, отрабатывая чистописание. Пока мы занимались, служанки сестер обычно разводили у нас огонь, у которого мы потом с благодарностью грелись. К девочкам мы всегда были добры и внимательны и надеялись сохранить благосклонность их матери, хоть и не общались с ней напрямую.

– Надеюсь, мы и дальше сможем жить спокойно, – сказала как‐то мадам Д’Артуа.

– Все однажды заканчивается, – тихо заметила Клэр.

– Знать бы только день и час, – мрачно согласилась я.

Конец настал в один погожий октябрьский денек. В то утро я тайком пробралась в восточную башню, откуда было видно мощеный двор, залитый рассветным солнцем, и конюхов, которые собирали лошадей на охоту. А еще толпу слуг, вьючных животных, нагруженных корзинами, копьями и дубинами. Я услышала, как где‐то неподалеку лают собаки: наверняка они носятся кругами и нетерпеливо дышат в ожидании охоты. Через несколько минут охотники взобрались на своих скакунов. Первым коня оседлал Николя. Он был в серебристом плаще, а на сапогах ярко блестели шпоры, голову покрывала бархатная шляпа с пышным белым пером: ни дать ни взять – прекрасный принц. Вот только мне было известно, какое у него гнилое нутро.

Я проводила охотников, конюхов и слуг взглядом, а потом со всех ног побежала к Клэр.