Книга Изола, страница 20 – Аллегра Гудман

Начиналось все как потеха. Мы с Клэр словно затеяли детскую игру в куклы. Первое время сестры приходили к нам всего на час, пускай и каждый день. Клэр учила их играть гаммы на верджинеле, а я тем временем выискивала ненужные клочки бумаги, чтобы было на чем писать. Но вскоре уроки растянулись на все утро. Мы читали сестрам и вышивали вместе с ними. А иногда воображали себя монахинями, взявшими под крыло учениц-неофиток, и торжественно молились вместе.

Во время одной из таких молитв я предложила сестрам:

– Закройте глаза.

– Но ты‐то останешься с открытыми! – возразила Сюзанн.

Я улыбнулась.

– Как я могу зажмуриться, если сомневаюсь, что вы меня послушаетесь?

– А кто первым закроет глаза? – спросила Изабо. – Если все зажмурятся, как нам проверить друг друга?

– А ты ни о ком больше не думай, – посоветовала ей Клэр. – Главное, что Господь знает всю правду, ведь Он видит все твои дела.

Сестры послушно зажмурились и склонили головы, как и сама Клэр, а вот я продолжила наблюдать за подругой. Не прикрывая глаз, я молилась о том, чтобы Бог и мне даровал такое же самообладание. Меня изводили тревога и страх, ведь я не знала, в какой из дней Роберваль вызовет меня к себе. Когда‐то я была беспечной девчушкой, как Сюзанн с Изабо, и верила, что мне ничего не грозит. А теперь гадала, сколько еще дней смогу провести в стенах родного дома. Ночью в кошмарах мне снилась холодная ладонь Роберваля, его взгляд, ставший таким удивленным, стоило мне только заговорить. Снилось, как я снова и снова спрашиваю у него: «Над чем это вы смеетесь?»

В то лето наши ученицы носили наряды, щедро расшитые жемчугом, и как‐то раз мы решили сделать им красивые прически.

– Прелестно! – похвалила Клэр результат. Девочки были еще до того малы, что приняли ее комплимент спокойно, без ложной скромности и возражений. Сперва мы дали посмотреться в зеркало Сюзанн. Она мгновенно посерьезнела, точно за один миг осмыслила всю свою будущность и превратилась в невесту – нет, в молодую жену. А потом в зеркало заглянула Изабо. Кудряшки у нее еще по-детски пушились, а личико пока оставалось округлым, но при виде своего отражения она удивленно вытаращила глаза. Девочка в зеркале показалась ей неожиданно взрослой.

Повисла пауза, но вскоре сестры оправились от удивления и стали наперебой требовать, чтобы мы вместе сходили к их матушке и показали, что у нас получилось.

– Ну же, пойдемте с нами! – нетерпеливо просила Сюзанн.

– Я не могу, – возразила Клэр.

– Тогда давай ты, – предложила мне Изабо.

– Это ни к чему, – предостерегла Дамьен, но, увы, я ее не послушала. Слишком уж мне нравилось, какие прически у нас получились, слишком уж я гордилась тем, как преображают детей наши уроки. И мне хотелось похвалы за свои труды.

Я смело спустилась по лестнице вместе с девочками и пересекла длинную галерею. Сестры указали на дверь, ведущую в покои их матери. Слуги пропустили нас внутрь.

– Дети? – позвала мадам Монфор из своей пышной постели, больше похожей на шатер. Ее светлые кудри рассыпались по плечам, а маленькие руки поражали изяществом. Казалось, они никогда не знали работы. Мадам Монфор напомнила мне птицу в гнезде. Пышный, тщательно взбитый и устланный подушками матрас и коврики в черно-красную клетку, сплетенные из тростника, только усиливали сходство. – Скорее идите сюда! – потребовала она, и сестры побежали к ней. Они похвастали прическами, показали матери обрывки бумаги, на которых были написаны их имена, а потом и меня подвели к кровати.