Книга Четвертый рубеж, страница 33 – Максим Искатель

— Но теперь нас будут бояться, — добавил Максим почти шёпотом. — А не просто хотеть ограбить. Это даст время на укрепление дома.

Николай кивнул — медленно, тяжело.

— Тогда едем домой, сын. Там нас ждут. И расскажем им, что второй рубеж пройден. Но цена… высокая.

УАЗ и «Нива» шли вперёд, оставляя за спиной дымящуюся реку, мёртвую колонну и ещё один рубеж, который им пришлось перешагнуть. Последний перед настоящим домом. Тайга вокруг казалась спокойнее, но они знали: мир изменился навсегда. Впереди ждало воссоединение, но и новые вызовы.

* * *

УАЗ и «Нива» подкатили к родной девятиэтажке глубокой ночью, когда даже тени от луны казались вмёрзшими в лёд. Они подъехали тихо. Просто заглушили моторы у разобранного сектора забора, и тишина, густая как вата, поглотила шум моторов.

Первой навстречу выскочила Варя. Она не бежала — вышла из темноты подъезда, закутанная в платок, с обрезом на перевес. Увидела силуэты — знакомые, родные, но изменившиеся, словно выточенные из того же морозного гранита, что и дорога. Слов не было. Она подошла к Максиму, положила ладонь ему на щёку, обветренную до жёсткости наждака. Потом посмотрела на Бориса — её мальчика, с лицом, на котором детская округлость навсегда сменилась резкими, мужскими чертами. Потом обняла Екатерину, и та, сильная, несгибаемая Катя-пулемётчица, на минуту прижалась к ней, как к сестре.

— Живы, — хрипло констатировал Николай, выгружая в первую очередь клетки с живностью. Его голос прозвучал громко в этой тишине. — Все живы. Теперь бы не околеть на пороге.

Максим с Борисом разгружали и заносили в подъезд привезённое добро.

Дети ждали внутри, на четвёртом. Мила стояла у двери, закусив губу до белизны, в руках — аптечка. Андрей ёрзал за ней, пытаясь выглянуть, но удерживаемый её жестом. Когда вошли, он не бросился на шею, а замер, увидев кровь на повязке отца и пустые, уставшие глаза Бориса.

— Дедушка! Бабуля! И Барсик с вами?! — крикнул он наконец, и это всех встрепенуло.

Началась семейная суета. Екатерина, отпустив кота и поставив на пол клетку с наседкой, скинула тулуп и сразу направилась на кухню — её территорию, её способ вернуть миру ось. Кот по хозяйски пошёл обследовать свои новые владения. Николай, поздоровавшись с внуками крепким, молчаливым объятием, пошёл за Максимом — осматривать укрепления, кивая одобрительно при виде каждой заваренной решётки, каждой продуманной детали. Он видел дело рук сына и понимал его цену в этом мире.

Ужинали спокойно, чувствовалась общая усталость. Даже Андрей не шутил. Ложки звенели о тарелки, пар от картофельного пюре и бефстроганова из марала поднимался к потолку. Максим ел тщательно пережёвывая, наслаждаясь пищей и чувствуя, как тепло растекается по закоченевшему телу, а в голове роились мысли. Перед глазами стоял не лёд с чёрными полыньями, а сомнения.В точности расчётов, точности исполнения. Он уничтожил не людей, а угрозу, превратив её в переменные в уравнении. И уравнение сошлось. Но обратная сторона этой безупречности — ледяная пустота где-то за грудиной, которую заново наполняло тепло его воссоединённой семьи и этого было более чем достаточно.

Борис, напротив, ел жадно, глаза горели. Он поймал восхищённый взгляд Андрея и чуть заметно выпрямил плечи. Он прошёл. Выдержал. Доказал. Отцу, деду, себе. У него и Максима были разные ощущения от произошедшего: для одного бой был тяжёлой работой, для другого — боевым крещением и интересным приключением.