Книга Эгоистичная принцесса, страница 36 – Ада Нэрис

Поэтому она приняла решение действовать скрытно. Точно, бесшумно, как опытный садовник, выпалывающий сорняки не выдёргиванием с корнем, что всколыхнуло бы всю грядку, а аккуратной прополкой или подсевом других растений, которые заглушат ненужное. Её цель была не в демонстрации силы, а в изменении ландшафта. Нужно было незаметно удалить или нейтрализовать опасные элементы, не вызывая лишнего шума, не настораживая будущих, ещё не проявивших себя врагов, и главное — не насторожив его, Рэйдо. Ей нужно было, чтобы двор продолжал жить в атмосфере настороженного любопытства к её переменам, а не в панике от новой волны террора. Тихая чистка должна была стать частью этой новой, непонятной игры, ходом, смысл которого угадать было бы трудно. Она начинала большую игру, где каждый удалённый с доски предатель был не триумфом, а всего лишь расчисткой пространства для главной партии — партии против того, кто когда-то поставил ей мат. И для этой партии нужна была ясная голова, чистое поле и отсутствие кинжалов за спиной, о которых она уже знала всё.

Тактика Скарлетт была диаметрально противоположна всему, что от неё ждали. Если раньше её оружием были страх и лезвие топора палача, то теперь её главными инструментами стали информация, тишина и безошибочное знание. Она понимала, что грубая сила ломает, но не строит, калечит, но не контролирует. Настоящая власть, та, что не рассыпается в первый же момент кризиса, зиждется на знании. На знании чужих слабостей, тайн, грехов и тех ниточек, за которые можно дёрнуть, чтобы человек начал двигаться в нужном направлении, даже не осознавая, что им управляют.

Поэтому она направила все свои усилия на сбор компромата. Её интересовало всё: финансовые махинации, которые могли бы разорить государство, но которые определённые господа считали своей законной добычей; связи с нежелательными лицами — контрабандистами, представителями враждебных кланов, агентами соседних держав, включая, возможно, и Хатори; и, конечно, личные тайны. Самые сокровенные, самые постыдные. Неверность жён и мужей, тайные пороки, скрытые болезни, незаконнорождённые дети, старые, неоплаченные долги чести, случайно подслушанные крамольные речи в состоянииопьянения. Всё это было золотом, валютой нового двора, который она начала создавать — двора, где правят не крики, а шёпот, не приказы, а намёки.

Для сбора этой бесценной информации она использовала все доступные ресурсы. Во-первых, своих верных слуг. Их было не так много, но они прошли проверку временем и её собственным падением в прошлой жизни. Это были люди, которых не купишь — их можно было только заслужить странной смесью жестокости и редких проблесков справедливости, которые она когда-то проявляла. Старый библиотекарь, которого она когда-то спасла от обвинения в краже, знал все дворцовые слухи за последние пятьдесят лет. Горничная из дальних покоев, чью семью она невольно разорила когда-то капризным налогом, а потом так же случайно помогла, теперь служила ей не из страха, а из сложного чувства долга и надежды на искупление её госпожи. Эти люди стали её ушами и глазами в коридорах власти, собирая обрывки разговоров, отмечая, кто с кем встречается тайком, запоминая мельчайшие детали поведения.

Но самым изощрённым инструментом стала её собственная магия. Магия алых роз, всегда считавшаяся силой разрушительной и прямой, в её руках обрела новое, тонкое применение. Она научилась создавать не огромные, шипастые лозы, а крошечные, почти невидимые бутоны, которые можно было незаметно оставить в щели резного дерева, за портьерой, в вазе с цветами в кабинете недруга. Эти бутоны были лишены агрессии. Они были лишь сосудами для её восприятия. Через них, как через тысячи крошечных ушек, она могла в определённые моменты сосредоточенности улавливать звуки — обрывки разговоров, скрип перьев, даже ритм дыхания. Розы стали её живыми, дышащими «жучками», идеальными шпионами, которые не вызывали подозрений, ибо были частью самого дворцового убранства, частью её легенды. Никто не мог предположить, что скромный цветок в углу комнаты является инструментом слежки.