Книга Эгоистичная принцесса, страница 3 – Ада Нэрис

И на фоне этого хаоса, этой бушующей, тёмной стихии человеческой ярости, особенно ясной и холодной казалась фигура на специальной, покрытой тёмно-синим бархатом трибуне, возвышавшейся сбоку от эшафота. Там, в окружении молчаливых стражников и нескольких бесстрастных сановников в чёрном, стоял он. Кронпринц империи Хатори, Рэйдо. Если толпа была бурным, грязным морем, то он был айсбергом, плывущим по нему, — прекрасным, отточенным, неумолимым. Его внешность казалась созданной специально для этого момента. Серебристо-белые волосы, цвет которых напоминал о первом инее, лежали безупречными прядями, ни один не смел выбиться из идеального порядка. Высокий, прямой стан был облачён в мундир оттенка зимнего неба перед снегопадом, с отделкой из белого меха, подчёркивающей его статус и отстранённость. Его лицо с тонкими, резкими чертами и светлой кожей было лишено какого-либо выражения. Оно было подобно лику заледеневшего озера в самый ясный и безветренный зимний рассвет — ослепительно красивым в своей холодной чистоте и абсолютно безжизненным, несущим в себе тихую, смертоносную мощь спящей подо льдом воды. Он не смотрел на толпу. Его взгляд, цветом напоминающий не просто лёд, а самую его сердцевину, ту прозрачно-серебристую грань, что режет стекло, был направлен на фигуру в холщовой робе на эшафоте. В его позе, в его молчании читалась не просто уверенность, а нечто большее — завершённость. Он был архитектором этого дня, и теперь наблюдал, как его творение обретает финальную, совершенную форму.

Его роль в происходящем была не просто важной — она была фундаментальной, ключевой, поворотной. Именно он, кронпринц могущественной соседней империи, официальный жених принцессы Скарлетт, стал тем краеугольным камнем, на котором обрушилось всё её шаткое могущество. Когда слухи о её жестокости и, главное, о покушении на жизнь младшей сестры, солнечной и любимой народом Тиары, поползли по дворцу, именно Рэйдо не отмахнулся от них, не списал на дворцовые интриги. Он начал своё, тихое и беспощадное расследование. И он нашёл.Нашёл неопровержимые доказательства, свидетелей, улики, которые уже нельзя было игнорировать даже её собственному отцу-королю, долгое время закрывавшему глаза на выходки дочери. Это Рэйдо представил королевскому совету доклад, где холодная логика фактов не оставляла места для сомнений. Это он, пользуясь своим влиянием и статусом будущего союзника (а когда-то и супруга), настаивал на публичном суде, а затем и на высшей мере. Он не был простым обвинителем со стороны. Он был женихом, которого предали, союзником, которого поставили перед чудовищным выбором, свидетелем, чьё слово весомо именно потому, что он должен был быть на её стороне. Его свидетельство было подобно лезвию, вонзённому в самое сердце её защиты. Он добился казни не яростными обличениями, а ледяной, неумолимой правдой, представленной с элегантностью и хладнокровием, от которых становилось ещё страшнее. И теперь он стоял на трибуне, чтобы лично наблюдать за финальным актом справедливости, которую сам же и вершил. Он был одновременно судьёй, палачом в мантии принца и самым главным зрителем, в чьих глазах должно было окончательно угаснуть пламя «Алой Розы». Вся эта картина — ревущая толпа, обречённая принцесса и этот прекрасный, ледяной принц на трибуне — была в значительной степени его произведением. И он смотрел на него с холодным удовлетворением мастера, завершающего свою главную работу.