Онлайн книга «Эгоистичная принцесса»
|
Она смотрела в его серебристые глаза и видела в них не палача из своих кошмаров. Не того холодного, равнодушного принца, что стоял у плахи и смотрел на её казнь без единой эмоции на лице. Того Рэйдо больше не существовало. Или, может быть, его никогда и не было? Может быть, та ледяная маска, что она видела в прошлой жизни, была такой же защитой, такой же крепостью, как и её собственная жестокость? Может быть, за ней тоже прятался этот человек — уставший, одинокий, отчаянно ищущий хоть каплю тепла в мире, где ему с детства внушали, что чувства — это слабость? Перед её внутренним взором пронеслись картины. Две жизни. Две реальности. Два Рэйдо. Первая — та, что мучила её годами, та, что питала её месть. Холодная плаха. Осеннее утро, серое и беспощадное. Толпа, полная ненависти и любопытства. И он — безупречный, ледяной, невозмутимый. Он стоял на возвышении, его лицо было маской, а глаза — двумя кусками зимнего неба, в которых не отражалось ничего. Ни жалости. Ни сомнения. Ни торжества. Только пустота. Она смотрела на него перед смертью и ненавидела его так, как никогда никого не ненавидела. Ненавидела за эту пустоту.За то, что он мог просто стоять и смотреть, как умирает та, что должна была стать его женой. За то, что не дрогнул. Не моргнул. Не проронил ни слезы. Но теперь, глядя в его глаза, освещённые луной, полные такой обнажённой, такой беззащитной надежды, она вдруг поняла то, что было скрыто от неё в прошлой жизни. Тот Рэйдо, у плахи, был таким же пленником своей ледяной клетки, как и она — пленницей своего страха. Он не мог проявить жалость. Не мог показать слабость. Не мог позволить себе чувствовать — потому что если бы он позволил, его лёд растаял бы, и под ним не осталось бы ничего, кроме выжженной, мёртвой пустыни. Он был так же одинок, так же затравлен, так же замурован в своей башне из долга и ожиданий, как и она — в своей крепости из шипов и жестокости. И вторая жизнь. Эта жизнь. Где всё пошло иначе. Где она вернулась не просто для мести, а для того, чтобы увидеть его настоящего. Его руки, перевязывающие её рану в пещере — осторожные, умелые, но такие бережные, будто он прикасался не к телу, а к чему-то бесконечно хрупкому и драгоценному. Его лицо у костра, освещённое пляшущими тенями, — усталое, расслабленное, впервые за долгое время не скованное ледяной маской. Его голос в темноте, когда он рассказывал о своём детстве, о ледяной клетке этикета, о том, как его учили не чувствовать. Его кристалл вечной мерзлоты — подарок, в котором не было ни капли расчёта, только одно: «Я вижу тебя. Я принимаю тебя. Я хочу, чтобы ты помнила». И этот поцелуй — безумный, всепоглощающий, в котором не осталось ничего ледяного, только чистая, неконтролируемая страсть. Страсть человека, который наконец сорвал с себя все цепи и позволил себе любить. Любить. Это слово упало в её сознание, как камень в тихую воду, расходясь кругами, заполняя всё существо странным, почти забытым теплом. Любить. Она никогда не думала, что это слово может относиться к ней. Что кто-то может смотреть на неё так, как он смотрит сейчас — не с ужасом, не с ненавистью, не с расчётом, а с этим. С этим принятием. С этой готовностью принять её любой. С этой надеждой, от которой у неё самой перехватывало дыхание. |