Книга Эгоистичная принцесса, страница 105 – Ада Нэрис

Его ладонь всё ещё лежала на её щеке, большой палец медленно, почти незаметно поглаживал скулу, и это прикосновение было таким интимным, таким невероятно личным, что у Скарлетт перехватило дыхание.

— Я не знаю, откуда в тебе эта мудрость, — продолжал он, и взгляд его скользил по её лицу, изучая каждую черту, каждую тень, каждую эмоцию, что отражалась в её глазах. — Эта мудрость старой души, которая не бывает у шестнадцатилетних девушек, даже если они принцессы. Я не знаю, откуда в твоих глазах эта грусть. Эта глубокая, вселенская печаль, которая появляется только у тех, кто пережил слишком много потерь. Слишком много предательств. Слишком много смертей.

Он замолчал на мгновение, и его пальцы чуть сильнее прижались к её щеке, будто он боялся, что она исчезнет, растворится в лунном свете, как сон.

— Я не знаю, почему ты изменилась. Почему та жестокая, капризная девочка, которую я знал, вдруг исчезла, а на её месте появилась ты. Женщина, которая видит насквозь мои стратегии. Которая понимает мои мысли раньше, чем я успеваю их договорить. Которая… которая смотрит на меня так, будто знает меня тысячу лет. И будто я перед ней в чём-то виноват.

Скарлетт вздрогнула. Последние слова попалив самую цель, в самое больное место. Он чувствовал эту вину. Не зная причины, не понимая источника, он чувствовал её каждой клеткой своего ледяного тела. И это было самым невероятным, самым невозможным из всего, что случилось между ними.

— Я пытался анализировать, — усмехнулся он горько, и в этой усмешке не было ничего от прежнего высокомерия. Только усталость и самоирония. — Я же мастер анализа. Я пытался разложить тебя на составляющие, найти логическое объяснение, встроить в свою систему координат. И каждый раз терпел поражение. Ты не вписываешься ни в одну из моих схем. Ты — исключение из всех правил. Ты — задача, у которой нет решения.

Он убрал руку от её лица и сделал маленький шаг назад, будто давая ей пространство, будто боясь, что его близость мешает ей дышать. Но взгляд его не отпускал её, держал крепче любых оков.

— И знаешь что? — спросил он, и в голосе его вдруг появилась странная, почти детская растерянность. — Я устал искать ответы. Устал анализировать. Устал пытаться понять.

Он провёл рукой по своим волосам — жест, который она никогда раньше у него не видела, такой человеческий, такой обычный, такой… уязвимый. Серебристые пряди рассыпались в беспорядке, и в лунном свете он вдруг показался ей не грозным Ледяным Кронпринцем, а просто очень молодым, очень уставшим мужчиной, который несёт на плечах груз, слишком тяжёлый для одного человека.

— Я не знаю, кто ты, Скарлетт, — произнёс он, и его голос упал почти до шёпота. — Не знаю, откуда ты взялась. Не знаю, что ты скрываешь. Не знаю, почему твои глаза иногда смотрят на меня так, будто я уже однажды предал тебя. Но…

Он сделал глубокий вдох, будто перед прыжком в ледяную воду. Будто сейчас решалось всё. Будто следующие слова могли либо спасти его, либо уничтожить навсегда.

— Но я знаю одно.

Он посмотрел ей прямо в глаза. Прямо в самую глубину. И в этом взгляде не осталось ни следа от Ледяного Кронпринца. Только Рэйдо. Только человек. Только мужчина, который наконец решился сказать правду.

— Я хочу быть с той, кто ты есть сейчас. — Каждое слово падало в тишину сада, как тяжёлая, чистая капля. — С этой женщиной. С той, что говорила со мной в лесу у костра. С той, что подарила мне эту проклятую улыбку в библиотеке. С той, что стояла посреди моего безумства и смотрела на меня несо страхом, а с вызовом. С той, что сейчас стоит передо мной и сжимает в руке мой кристалл.