Книга Эгоистичная принцесса, страница 103 – Ада Нэрис

В том поцелуе она потеряла себя. Потеряла ту Скарлетт, которая год за годом выстраивала ледяную стену мести. Потеряла ту принцессу, что видела в нём только палача. Осталась только женщина. Женщина, которую наконец-то увидели. Которую наконец-то приняли. Которую наконец-то захотели — не за титул, не за магию, не за политический вес, а просто за то, что она есть.

Он оторвался от её губ так же внезапно, как и напал. Его дыхание было сбитым, грудь тяжело вздымалась. Лоб касался её лба, глаза, широко раскрытые, смотрели в самую глубину её зрачков. И в них, в этих глазах, уже не было ярости. Только изумление. И страх. Перед самим собой. Перед глубиной собственных чувств.

«Скарлетт…» — выдохнул он. Только её имя. И в этом имени было всё.

Скарлетт открыла глаза. Воспоминание отпустило, оставив после себя лёгкую дрожь в пальцах и странную, тянущую пустоту в груди. Она снова посмотрела на кристалл в своей руке. Он тихо мерцал в лунном свете, храняв себе холод его родины и тепло его признания.

Тишину, такую плотную, что она казалась осязаемой, нарушил звук шагов. Лёгкий хруст ледяной крошки под чьими-то осторожными, почти несмелыми шагами.

Скарлетт вздрогнула и резко обернулась.

Он стоял на границе сада, там, где каменная арка, увитая замёрзшим плющом, отделяла это заколдованное королевство от остального мира. Он не переступал эту границу. Стоял на пороге, как путник, замерший перед входом в храм, не решаясь войти, боясь осквернить своим присутствием эту хрупкую, только начинающую возрождаться жизнь.

Лунный свет падал на него, делая его серебристые волосы почти призрачными. Плащ был накинут на плечи, но не застёгнут, и ветер, едва заметный, чуть шевелил его край. Лицо его было бледнее обычного, черты заострились, под глазами залегли тени — следы бессонной ночи и пережитой бури. Но самое главное было в его глазах. Они не горели. В них не было ни вызова, ни ярости, ни даже привычной ледяной уверенности. Они были серьёзны. Бездонно, пронзительно серьёзны. В них читалось всё: и усталость, и сожаление, и надежда, и страх — страх, что он всё испортил, что перешёл черту, что потеряет её теперь навсегда.

Он не двигался. Просто стоял и смотрел на неё, будто давая ей выбор: позвать или прогнать. Его руки, обычно такие уверенные, сейчас безвольно висели вдоль тела, и она заметила, как дрожат его пальцы. Ледяной Кронпринц, гроза врагов и хозяин северных ветров, стоял перед ней как нашкодивший мальчишка, не смея ступить на её землю без разрешения.

Между ними было не больше десяти шагов. Десять шагов замёрзшей, усыпанной хрустальной крошкой дорожки. Но эти десять шагов казались пропастью, через которую нужно было перекинуть мост. Мост из слов. Или из молчания. Или из одного только взгляда.

Скарлетт смотрела на него, и в груди её, там, где только что ворочалась тяжёлая, болезненная пустота, вдруг начало зарождаться что-то новое. Что-то тёплое и трепетное, похожее на те первые, робкие алые пятна, что пробивались сквозь лёд в её саду. Он пришёл. Несмотря ни на что. Несмотря на её жестокую игру, на её ядовитые слова, на то, как она специально мучила его на глазах у всего двора. Он пришёл. И стоял на пороге, не смея войти, боясь разрушить то, что между ними зародилось.

Кристалл в её руке, казалось,потеплел. Или это её ладонь, сжимающая его, вдруг перестала чувствовать холод.