Книга Грехи Флоренции, страница 12 – Ада Нэрис

Трость с волчьим набалдашником глухо стукнула о камень.

Суд вынес приговор.

Палач готов.

Орган заиграл фальшиво — одна из труб захрипела, словно старик на смертном одре. Бьянка двинулась к алтарю, каждый шаг давался с трудом:

Жемчугана ожерелье впивались в шею, оставляя крошечные красные точки;

Шлейфиз парчи весом в сто лир волочился, как кандальная цепь;

Головудавила диадема с сапфиром — фамильная реликвия Арджента, холодная, как сам герцог.

— Кто отдает эту женщину?— голос священника прозвучал гулко под сводами.

— Я!— поднялся дядя Карло. Его перстень с волком Альбицци впился в запястье Бьянки, оставляя сине-фиолетовый отпечаток. — Отдаю по доброй воле и законному праву.

Священник начал читать обряд, но слова тонули в кашле герцога— хлюпающем, как шаги по болотной трясине.

Бьянка опустила глаза. На полу у ног жениха лежала капля крови— он прокусил губу, сдерживая очередной приступ.

И вдруг...

В третьем ряду, между двумя пурпурными сутанами кардиналов, сидел он.

Лоренцо.

Его камзол цвета запекшейся крови резал глаза среди пастельных тонов знати. На поясе — кинжал с рубином в форме капли, будто оружие уже вкусило плоть. Но больше всего Бьянку поразили его глаза— два горящих угля в бледном лице, не отрывающиеся от ее свадебного наряда.

Когда их взгляды встретились, он медленно провел языком по губам— тот самый язык, что всего неделю назад...

— Согласна ли ты?— громыхнул священник, и эхо покатилось под сводами.

Лоренцо поднял руку. Палец приложил к своим губам, затем — к сердцу. Послание было яснее любых слов.

— Да, — ответила Бьянка, и в тот же миг почувствовала, как что-то горячеестекает по внутренней стороне бедра. То ли пот, то ли кровь — она специально затянула подвязку с серебряным шипом, тем самым, что Лоренцо подарил ей в ночь перед свадьбой.

Герцог захрипел от восторга, когда она опустилась перед ним на колени. Его перстень с фамильным гербом вонзился ей в подбородок, когда она целовала холодный металл.

Но Бьянка смотрела сквозьнего —

На того, кто уже в мыслях срывал с нее жемчужные пуговицы.

На того, чьи зубы уже впивались в место, где сейчас жгло от пореза.

На единственного, кто видел в ней не приданое, а женщину.

Где-то зазвонили колокола. Гости зааплодировали. Герцог скрипуче засмеялся, обнажия почерневшие зубы.

А Лоренцо...

Лоренцо исчез.

Остался лишь алый следна мраморной колонне — возможно, вино. Или кровь.

Банкетный зал палаццо Арджента пылал от сотен свечей, их дым смешивался с тяжелыми ароматами жареного павлина, трюфелей и переспелых фруктов. Гости, разгоряченные крепкой мальвазией, громко обсуждали новобрачных:

— Говорят, герцог специально выбрал молодую, чтобы кровь освежить, — хихикала дама в павлиньих перьях.

— Да он и года не протянет, как его последняя жена, — ответил ей толстый купец, облизывая жирные пальцы.

Бьянка сидела на возвышении рядом с герцогом, ее свадебное платье — настоящее произведение искусства из серебряной парчи и жемчугов — казалось ей саваном.

— Моя жена будет носить траур по первому мужу еще месяц, — внезапно объявил герцог, хватая ее за запястье так, что кружевные манжеты впились в кожу. — А потом начнем делать наследника.

Его дыхание пахло лекарственной настойкой и чем-то гнилостным. Бьянка едва сдержала рвотный позыв.

И в этот момент между ними возник он.