Книга Тройняшки, страница 35 – Ада Нэрис

Он сидел на кровати, обхватив голову руками, и пытался прийти в себя. Это была её работа. Ее месть. Ее проклятие. Она предупредила его.

Внезапно в тишине раздался звук — тройное оповещение на телефоне. Он вздрогнул, как от удара током. Медленно, с ощущением надвигающейся беды, он потянулся к тумбочке и взял в руки аппарат.

На экране горели три новых сообщения. Пришедшие одновременно.

Сверху, от Амелии: «Спаси меня. Мне страшно»

Посередине, от Селины: «Он меня найдет.»

И внизу, с неизвестного номера, но он знал, от кого: «Ты мой. Приди или она умрет.»

Лео уставился на экран, его разум отказывался воспринимать смысл этих слов. Три крика о помощи. Три ловушки. Три части одного кошмара, вырвавшиеся в реальность.

Он понял, что игра не закончена. Она только что перешла на новый, смертельный уровень. И теперь ставкой была не его душа, а чья-то жизнь.

Он сидел на краю кровати, сжимая телефон в дрожащей руке, и смотрел на три сообщения, которые светились в предрассветной темноте, как глаза трех демонов, требующих его ответа. И он знал, что какой бы выбор он ни сделал, это будет неправильный.

Три сообщения горели на экране телефона, как раскаленные угли, прожигающие дыру в его сознании. «Он меня найдет.». «Спаси меня. Мне страшно». «Ты мой. Приди или она умрет». Они пульсировали в такт его бешеному сердцебиению, сплетаясь в один чудовищный призыв, одно ультимативное требование — выбрать.

Выбрать, кого предать.

Лео сидел на краю кровати, сжимая телефон так, что трещал пластик. Холодный пот кошмара еще не высох на его коже, а новый, липкий ужас уже сковывал тело. Виолетта не шутила. Она ударила без промаха, зная, куда целиться — в его самое уязвимое место: в его чувство ответственности, в его желание защищать.

Мысли метались, как пойманные в клетку птицы. Селина. «Он меня найдет». Кто? Какой «он»? Была ли это просто уловка, театральный жест отчаявшейся девушки, или за ее дерзкой маской скрывалась настоящая опасность? Он представлял ее одну, загнанную в угол, и его сердце сжималось. Она всегда была бурей, но даже буря может быть сломлена.

И Виолетта. «Приди или она умрет». Прямая, недвусмысленная угроза. Кто «она»? Амелия? Селина? Или это была ловушка, расставленная специально для него? Но было третье сообщение. Самое простое и самое пронзительное. От Амелии. «Приходи. Мне страшно.».

В этих словах не было игры. Не было манипуляции. Был голый, детский страх. И именно этот страх перевесил все остальное. Потому что Амелия была самой беззащитной. Потому что ее страх был самым тихим, а значит — самым настоящим.

Не думая больше ни о чем, не строя планов, не пытаясь анализировать возможные ловушки, Лео сорвался с места. Он на ходу натянул первую попавшуюся куртку, схватил ключи и выбежал из квартиры, не замечая холода и спящего города.

Он мчался по ночным улицам, не замечая ничего вокруг. В ушах стучала кровь и звучал ее тихий, испуганный голос: «Мне страшно». Он представлял себе худшее. Виолетту, являющуюся к ней в дом. Ее фиалковые глаза, горящие в темноте. Ее длинные пальцы, творящие какую-нибудь черную магию.

Он прибежал к ее дому — уютному двухэтажному особнячку на тихой улице — и начал колотить в дверь кулаком, не в силах найти звонок.

— Амелия! Открой! Это я, Лео!

Прошла вечность. Потом щелкнул замок, и дверь приоткрылась на цепочку. В щели блеснул испуганный розовый глаз.