Книга Контракт для герцогини, страница 81 – Ада Нэрис

Вечером она, как и вчера, устроилась в малой гостиной. На этот раз не просто так, а с определённой целью. Тяжёлый фолиант лежал у неё на коленях, открытый на разделе, посвящённом болотным травам и их применению при лихорадках. Камин потрескивал, отбрасывая тёплые, танцующие тени на страницы с тончайшими гравюрами. Она не просто листала — она изучала, делая для себя пометки на отдельном листке, пытаясь сопоставить латинские названия с теми, что употребляла миссис Нотт.

Она была настолько погружена в работу, что не сразу услышала шаги в коридоре. Они были тихими, размеренными, привычными. Шаги хозяина дома, совершающего вечерний обход. Они приблизились к открытой двери гостиной, замедлились… и остановились.

Эвелина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она не подняла головы, но её пальцы замерли на странице. Она чувствовала его присутствие в дверном проёме, как ощущают внезапный сквозняк.

Прошло несколько секунд тягостного, вибрирующего молчания. Затем раздался его голос. Негромкий, ровный, лишённый интонаций, но обращённый прямо к ней:

— Нашла ли что-то полезное для своих… прогулок?

Он не сказал «для ваших благотворительных миссий» или «для ваших тайных визитов». Он сказал «для прогулок». Это была нейтральная, безопасная, даже слегка ироничная формулировка, оставляющая пространство для манёвра. Но он заговорил. Он инициировал контакт.

Эвелина медленно подняла глаза. Он стоял на пороге, не входя внутрь, опершись одним плечом о косяк. Он был без сюртука, в жилете и рубашке, и в полумраке коридора его фигура казалась менее монолитной, более… человеческой. Его лицо было освещено лишь отблесками огня, и на нём не было привычной маски — лишь лёгкая, отстранённая учтивость.

Она не стала улыбаться. Не стала делать вид, что всё в порядке. Она ответила с той же сдержанной, деловой серьёзностью.

— Весьма. Например, то, что мы называем просто «болотным мхом», здесь описано как Sphagnum palustre. Оказывается, он не только впитывает влагу, но и обладает лёгкими антисептическими свойствами. Его можно использовать для перевязок в полевых условиях. Раньше я думала, это просто труха.

Он слушал, не перебивая, его взгляд был направлен куда-то поверх её головы, на книжные полки.

— Сфагнум, — повторил он слово, и оно прозвучало с лёгкой, почти неуловимой нотой интереса в его обычно монотонном голосе. — Да. Он растёт в низинах к северу от замка. Там, где почва кислая.

— Именно, — кивнула Эвелина, удивлённая, что он это знает. — А вот вереск… автор пишет, что отвар из его цветов может помочь при кашле. Хотя и предупреждает о дозировке — в больших количествах он ядовит.

— Как и большинство сильных средств, — заметил он сухо. — Вереска здесь достаточно. Он покрывает холмы. Но собирать его нужно в определённую фазу цветения, иначе пользы не будет.

Так, шаг за шагом, обмен фразами, они начали разговор. Не о своих чувствах, не о конфликте, не о Грейсоне. О свойствах растений. О географии своих владений. О практических, приземлённых вещах. Это был безопасный, нейтральный язык, который они оба понимали. Язык фактов, логики, пользы.

Он так и не вошёл в комнату. Он оставался на пороге, как бы соблюдая невидимую границу. Но он задавал уточняющие вопросы («А что насчёт плауна?», «Вы читали примечание о корне дягиля?»), и она отвечала, цитируя книгу или делясь своими соображениями. В его вопросах не было экзамена, лишь любопытство, сдержанное и осторожное.