Книга Контракт для герцогини, страница 167 – Ада Нэрис

Однако король слушал его с тем же каменным, непроницаемым выражением. Он не кивал, не прерывал. Его усталые глаза просто впитывали каждое слово, каждый микрожест. И когда Рейс закончил, в кабинете повисла тишина, более красноречивая, чем любое возражение. Король не купился. Не полностью.

Монарх медленно поднялся со своего кресла и снова подошёл к холодному камину. Он стоял спиной к Рейсу, глядя на пустую топку.

— Ваша версия событий… логична, граф, — произнёс он наконец, и в его голосе не было ни согласия, ни несогласия. Была лишь утомлённая констатация. — И, будь на месте герцога кто-то менее влиятельный или обладающий меньшей репутацией дотошного и холодного стратега, я, возможно, склонился бы к ней. Но Доминик Блэквуд, даже в своём горе, никогда не был фантазёром. Он был бухгалтером. Точно считающим каждую монету и каждую деталь. И его обвинения, какими бы дикими они ни казались, были подкреплены не эмоциями, а… определённой фактурой. Датами. Суммами. Именами, которые, как выяснилось, действительно существуют и действительно связаны с вашим кругом.

Он обернулся, и теперь его взгляд был подобен стальному щупу.

— И кроме того, есть один неудобный вопрос, который ваша версия не снимает. Даже если герцог нестабилен… где сейчас леди Блэквуд? Если это не похищение, а «авантюра», как вы предполагаете, то где она? Почему она не вышла на связь? Почему даже мои люди, которых я, в виду серьёзности ситуации, всё же решил задействовать, не могут найти ни её, ни следов этой предполагаемой авантюры? Исчезновение столь заметной персоны — это факт, граф. Не теория. Факт. И этот факт требует объяснения. Объяснения, которое удовлетворит не только меня, но и общественное мнение, которое уже начинает шевелиться. Я не могу просто сказать свету, что герцогиня Блэквуд исчезла потому, что её муж сошёл с ума. Мне нужна конкретика. И мне нужна она сейчас.

Тон был непреклонным. Король дал понять, что версия о безумии Доминика его не устраивает. Ему нужны были действия. Результаты. Тело или живая женщина. И он возлагал ответственность за их предоставление на графа Рейса, таккак именно он, по логике обвинений, должен был лучше всех знать, куда могли деть герцогиню его мнимые или реальные враги. Тактика менялась. Король больше не спрашивал «это вы?». Он спрашивал: «Где она? И как вы поможете мне её найти, чтобы замять этот скандал?». Он ставил Рейса перед выбором: либо ты — часть проблемы, и тогда тебя сотрут в порошок вместе со скандалом, либо ты — часть решения, и тогда, возможно, найдётся способ сохранить лицо и положение. И графу, с его изощрённым умом, пришлось мгновенно перестроиться. Игра в невинность кончилась. Начиналась игра на выживание, где ставкой была уже не победа, а минимизация потерь. И первым, кого можно было принести в жертву, становились его же собственные люди.

Пауза, которая последовала за словами короля, была красноречивее любых криков или оправданий. В ней граф Рейс мгновенно взвесил все риски. Непоколебимость монарха была не позой. В его тоне, в его обращении к «своим людям», в самой этой встрече в зелёном кабинете читалась не просто озабоченность, а решимость действовать. Доминик Блэквуд сумел-таки дотянуться до трона. И трон откликнулся. Теперь стоять на своём, отрицая всё, было не просто бесполезно — это было самоубийственно. Нужно было менять стратегию. Не защищать крепость, а сдать один её бастион, чтобы спасти цитадель.