Книга Контракт для герцогини, страница 135 – Ада Нэрис

Он откинулся на спинку кресла, и в его глазах отразился весь ужас открытия. Враг был не просто могущественным. Он был неприкосновенным. Тенью, отбрасываемой самим троном.

— Смотри, — он провёл пальцем по строке. — Деньги из Ливерпула, через ростовщика, через сеть подставных фирм, в итоге оседают в фонде, который формально занимается благотворительностью в колониях. Фонде, почётным попечителем которого является лорд Харгрейв. А фактическим распорядителем средств — его зять. Который, по нашим старым сведениям, имеет долги перед тем самым ростовщиком.

Пазл сложился с пугающей, безжалостной ясностью. Кэлторп был щупальцем, исполнителем. Но щупальце это было связано с огромным, глубоководным существом — лордом Харгрейвом. Покушение на Эвелину было не просто попыткой устранить помеху в делах Кэлторпа. Оно, вероятно, было санкционировано или, как минимум, одобрено на самом верху. Чтобы заткнуть рот, чтобы предупредить Доминика, чтобы сохранить в тайне всю гнилую финансовую пирамиду, которая кормила этих людей.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Опасность, которая раньше была размытой угрозой, теперь обрела форму и имя. Она стала осязаемой. Она сидела в том же самом здании Парламента, где решались судьбы империи. Она обладала властью, против которой даже титул герцога и его богатство могли оказаться бесполезными.

Эвелина смотрела на побледневшее, напряжённое лицо Доминика. Она видела не страх в его глазах, а холодную переоценку всех рисков. Враг был сильнее, чем они предполагали. Намного сильнее.

— Что это значит? — тихо спросила она, уже зная ответ.

Он поднял на неё взгляд, и в его глазах бушевала буря.

— Это значит, что мы вышли на самого крупного зверя в этой игре. И он теперь знает, что мы унюхали его след. Успех ближе, чем когда-либо. Мы нашли источник яда. Но теперь этот источник знает, что на него охотятся. И он не станет просто прятаться. Он будет защищаться. Со всей своей мощью.

Он встал, подошёл к окну, смотря в ночную тьму, как будто пытался разглядеть в нейзатаившегося противника.

— До сих пор это была война в тени. Скрытые удары, финансовая возня. Теперь… теперь это может выйти на свет. И он будет бить не по каретам. Он будет бить по репутации. По положению. Он будет пытаться уничтожить нас легально, используя своё влияние в судах, в прессе, в свете. А если это не сработает… — Он обернулся, и его лицо было жёстким, как высеченное из гранита. — Тогда он снова попробует то, что уже пробовал. Но уже не через подставных кузнецов. А напрямую.

Угроза повисла в воздухе, густая и сладковато-горькая, как запах миндаля перед ядом. Они стояли на пороге нового, куда более опасного этапа своей войны. Они держали в руках ниточку, ведущую к самому сердцу заговора. Но, дергая за неё, они рисковали разбудить чудовище, способное раздавить их одним движением лапы. Тишина в кабинете больше не была тишиной партнёрской работы. Она была тишиной перед бурей.

Себастьян, как ядовитый плющ, всегда умел прорасти в самой, казалось бы, неподходящей трещине. Затишье, последовавшее за ошеломительным открытием связи с лордом Харгрейвом, было обманчивым. Пока Доминик и Эвелина с предельной осторожностью выстраивали следующий ход, анализировали риски прямого столкновения с титаном из Тайного совета и укрепляли свои позиции, младший брат не спал. Его чуткое, извращённое обоняние на конфликты и слабости уловило перемены в воздухе.