Книга Контракт для герцогини, страница 134 – Ада Нэрис

Кропотливая, изматывающая работа их «двойной жизни» начала приносить плоды — горькие, зловещие и неоспоримые. Те разрозненные ниточки, которые они собирали по крупицам в светских салонах и за счёт бессонных ночей за документами, начали сплетаться в единый, отвратительный узор. И в центре этого узора, как паук, сидел уже не абстрактный «заговор», а конкретное лицо с именем, титулом и невероятной властью.

Всё началось с, казалось бы, второстепенной детали. Эвелина, разговаривая с женой одного из биржевых маклеров, услышала жалобу на то, что муж постоянно нервничает из-за «деликатного поручения от высокопоставленного лица» — необходимости через цепочку подставных лиц в провинции перевести крупную сумму «без лишних вопросов». Вскользь упомянутоеназвание банка в Ливерпуле зацепилось в её памяти. Она сообщила об этом Доминику.

Он, не подавая вида, запустил в действие свою сеть. Через два дня у него на столе лежали копии документов, добытые с риском для жизни одним из его самых ценных агентов. Это были переводы. Деньги шли из Ливерпула через несколько контор в Лондон, а оттуда — в карман известного столичного ростовщика, чьё имя уже фигурировало в их досье как «финансист» людей Кэлторпа.

Но это было только начало. Доминик, с лицом, похожим на каменную маску, сопоставил даты. Крупный перевод из Ливерпула пришёлся на период за две недели до покушения в Лесном спуске. А ровно через день после перевода, как выяснилось из допроса кучера и конюхов, в их усадьбе появился «новый помощник кузнеца» — молчаливый тип, который проработал всего несколько дней и бесследно исчез после поломки кареты.

— Это оплата, — тихо, но с такой силой, что слова будто вбивались гвоздями, произнёс Доминик. Он встал и подошёл к огромной карте связей, приколотой к стене. Красной нитью он соединил Ливерпул, имя ростовщика и лорда Кэлторпа. — Не просто финансирование схем. Это плата за конкретное дело. За убийство.

Эвелина сидела, ощущая, как холодная тяжесть опускается ей в живот. Теперь это было не абстрактное «кто-то хочет мне навредить». Теперь это имело почерк, подпись, цену. Её жизнь была оценена в конкретную сумму, переведённую через конкретный банк.

Но Доминик не остановился. Его ярость была холодной, методичной, превратившейся в хирургическую точность. Он заставил свою сеть копать глубже. Куда ушли деньги от ростовщика? Кто был конечным бенефициаром? Это была ювелирная, невероятно опасная работа — отследить теневые финансы человека, близкого к Тайному совету.

И вот, поздно вечером, когда в камине догорали последние поленья, Лоуренс принёс новый пакет. Его руки слегка дрожали. Документы внутри были горячими, в прямом смысле слова — их едва успели скопировать в конторе маклера перед тем, как подкупленный клерк скрылся.

Доминик разложил листы на столе под ярким светом лампы. Эвелина, затаив дыхание, смотрела через его плечо. Цифры, названия компаний, номера счетов… И вдруг его палец, обычно такой твёрдый и уверенный, дрогнул. Он остановился на одном имени. Не Кэлторпа. Имя было другим. Более высоким. Более весомым.И гораздо, гораздо более опасным.

— Лорд Харгрейв, — выдохнул Доминик, и в его голосе прозвучало нечто среднее между торжеством и ледяным ужасом. — Член Тайного совета. Глава комитета по колониальной торговле. Человек с безупречной, почти святой репутацией. Близкий ко двору.