Книга Кухарка для дракона, страница 44 – Ада Нэрис

Вылила варенье, разровняла ложкой. Из оставшегося теста раскатала тонкие полоски и выложила их сверху решёткой — крест-накрест, как учила бабушка, чтобы пирог дышал и начинка была видна в окошках. Края защипнула, смазала всё взбитым яйцом, чтобы румянец был красивым, золотистым.

Пирог стоял на столе, красивый, аккуратный, пахнущий домом и праздником. Элла выдохнула, вытерла пот со лба и огляделась. Кухня была залита лунным светом, мука тонким слоем покрывала столешницу, на руках и на фартуке белели разводы, волосы выбились из-под платка и лезли в глаза. Вид у неё был самый неподобающий.

И в этот момент она почувствовала взгляд.

Медленно, очень медленно, она подняла голову и посмотрела на дверь.

Аррион стоял там. Он стоял молча, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё. На муку на её лице, на растрёпанные волосы, на пирог, гордо возвышающийся на столе. В его золотых глазах, освещённых луной, не было гнева. Не было даже обычной холодной отстранённости. Было что-то другое, чему она не могла подобрать названия. Удивление? Любопытство? Или что-то более глубокое, тёплое, только очень-очень хорошо спрятанное?

Элла застыла, прижимая к груди ложку, которой только что смазывала пирог. Сердце колотилось где-то в горле. Слова застряли. Она открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, чтобы оправдаться, объяснить, что она не хотела ничего плохого, что она просто...

Но он не дал ей сказать. Он оттолкнулся от косяка, сделал несколько шагов вглубь кухни и остановился рядом с ней, глядя на пирог сверху вниз. Потом перевёл взгляд на печь.

— Огонь, — сказал он тихо. — Ты не справишься одна. Он капризен сегодня. Луна влияет.

И протянул руку к печи.

Рука Арриона, протянутая к печи, замерла в воздухе на мгновение, и Элла увидела, как воздух вокруг его пальцев начал меняться. Он будто сгущался, становясь видимым, тёплым маревом, которое дрожало и пульсировало в такт его дыханию. Она никогда не видела магию так близко. Не в кристаллах, не в артефактах — а живую, исходящую от живого существа.

Он не коснулся печи. Он просто направил на неё ладонь, и пламя внутри отозвалось.

Огонь, который до этого метался, то взвиваясьслишком высоко, то почти угасая, вдруг замер. Он стал ровным, спокойным, мягким. Языки пламени прижались к дну печи, облизывая его равномерно, без рывков, без капризов. Жар полился наружу ровной, уютной волной, и в кухне сразу стало теплее, уютнее, словно сама печь вздохнула с облегчением.

Аррион опустил руку и повернулся к Элле. Его лицо было всё так же спокойно, но в глазах, в этих золотых, лунных глазах, мелькнуло что-то новое. Не вопрос, не требование. Просто... ожидание.

Элла моргнула, прогоняя оцепенение. Пирог! Она схватила форму, подскочила к печи и, приоткрыв тяжёлую дверцу, заглянула внутрь. Жар был идеальным. Именно таким, какой нужен для пирога — не обжигающим, а ровным, глубоким, проникающим. Она поставила форму на середину, закрыла дверцу и выдохнула.

— Спасибо, — тихо сказала она, оборачиваясь. — Без тебя... без вас я бы не справилась.

Аррион не ответил. Он просто стоял, прислонившись к стене, сложив руки на груди, и смотрел на печь. На огонь, который теперь слушался его воли. На пирог, который томился внутри. Элла встала рядом, тоже глядя на дверцу, за которой творилось таинство.