Книга Кухарка для дракона, страница 42 – Ада Нэрис

День тянулся медленно. Аррион почти не выходил из библиотеки. Когда она заглянула туда под вечер, чтобы зажечь светящиеся кристаллы (он забыл это сделать, что было на него совсем не похоже), она застала его стоящим у того же окна, что и в зале, только здесь, на верхнем ярусе, луна была видна ещё отчётливее. Он стоял неподвижно, положив руку на холодный камень подоконника, и смотрел. Просто смотрел, как она поднимается всё выше, заливая небо своим холодным, прекрасным светом.

Элла тихонько зажгла кристаллы и вышла, не проронив ни слова. Но на душе у неё стало ещё тревожнее.

Вечером она не выдержала и, убирая на кухне после ужина, который снова почти не тронули, заговорила сама с собой. Вслух. Потому что молчание начинало давить.

— Что это за день такой? — прошептала она, протирая и без того чистую столешницу. — Луна полная, ну и что? Мало ли полнолуний в году? А он... он будто не здесь.

И вдруг в памяти всплыло. Обрывок разговора, услышанный когда-то давно в таверне. Два старика, пропахшие табаком и дорожной пылью, сидели в углу и пили дешёвое пиво. Один рассказывал другому, понизив голос: «А драконы, говорят, в канун Большой Луны свои праздники справляют. Выходят из пещер, на крылья становятся и летят к небу, к самой луне. Танцуют там, в вышине. И если кто из людей увидит тот танец — ослепнет навеки. Или, наоборот, прозреет. Тут уж как повезёт». Второй тогда только хмыкнул и сплюнул: «Байки всё. Нету никаких драконов».

Элла замерла с тряпкой в руках. Сердце вдруг забилось быстрее.

Большая Луна. Канун праздника. Драконы, выходящие к небу.

Она посмотрела в маленькое окошко над раковиной. Луна уже поднялась высоко и теперь висела прямо над замком, огромная, тяжёлая, налитая светом до краёв. И в этом свете было что-то такое... древнее, зовущее, что у неё по спине побежали мурашки.

Он там, наверху. Наверное, снова летает. Один в этом ледяном, пустом небе. В свой праздник. В ту самую ночь, когда драконы, по легендам, танцуют для луны.

А он один.

Мысль обожгла, как искра от печи. Элла представила себе это: огромное небо, холодный свет, и он — чёрный силуэт на фонесеребряного диска — кружит, кружит, и не с кем разделить этот полёт, некому увидеть эту древнюю, печальную красоту.

И внутри неё что-то щёлкнуло. То самое упрямство, которое когда-то заставило её выйти к лорду Веридану, которое привело её в этот замок, которое заставило её не сдаться перед капризной метлой и не испугаться ночного драконьего зова. Оно проснулось и заговорило громко и отчётливо: «Ты можешь сделать хоть что-то. Ты обязана сделать».

Но что? Что она может предложить существу, которое старше гор, которое видело рождение и смерть цивилизаций? Что может дать простая кухарка дракону в его священную ночь?

Ответ пришёл сам собой. Тепло. Тот самый дар, который она уже однажды принесла ему — в кружке с чаем, в молчаливом присутствии, в том, что просто была рядом. Сегодня она даст ему тепло иначе. Она испечёт пирог. Обычный человеческий пирог. Тёплый, домашний, пахнущий детством и уютом. Тот самый, который пекла когда-то её бабушка по большим праздникам. Пирог с ягодами.

Идея была безумной. Она нарушала всё: её никто не просил, она лезла не в своё дело, вторгалась в его личное пространство, в его древний, драконий праздник со своим жалким, человеческим угощением. Если бы её спросили, она бы не смогла объяснить, зачем это делает. Но остановиться уже не могла.