Книга Кухарка для дракона, страница 40 – Ада Нэрис

Чайник ответил тихим, глубоким вздохом. Травы, встретившись с водой, ожили. Они закружились в мутной толще, раскрываясь, отдавая свой цвет, свой запах, свою душу. Чайник нагрелся, и Элла прижала его ладони к тёплым бокам, чувствуя, как тепло перетекает в неё, успокаивая её собственное сердце.

Она дала настояться. Три минуты. Ровно столько, сколько нужно, чтобы вода впитала в себя всё лучшее, но не начала горчить. Три минуты тишины, в которой она стояла, глядя, как пар поднимается над носиком тонкой, дрожащей струйкой.

Потом она взяла тяжёлую кружку из чёрного металла. Ту самую, что не боялась ни огня, ни холода, ту, из которойАррион пил всегда. Поставила на поднос. Медленно, через маленькое ситечко, перелила чай. Жидкость была золотисто-янтарной, прозрачной, с лёгким, чуть зеленоватым оттенком. От неё поднимался пар, не резкий, не навязчивый, а мягкий, обволакивающий, пахнущий лугом, летом, домом.

Она поставила кружку на поднос и понесла в зал.

Аррион сидел всё там же. Ничего не изменилось — те же напряжённые плечи, тот же пустой взгляд в никуда. Он даже не повернул головы на звук её шагов. Элла подошла, поставила поднос на край столика рядом с нетронутым завтраком. Взяла кружку в руки — она была горячей, приятно горячей, греющей ладони сквозь ткань. Протянула ему.

Он не взял. Даже не посмотрел.

— Я не голоден, — сказал он, и в его голосе звенела сталь.

— Это не от голода, — тихо ответила Элла, не убирая руки. — Это… чтобы согреться изнутри.

Она помолчала, глядя на его профиль, на жёсткую линию скулы, на золотой глаз, в котором сейчас не было ни блеска, ни жизни.

— Вы летали ночью, — сказала она так же тихо, без вопроса, просто констатируя факт. — Воздух там, наверху, холодный. И одинокий. Выпейте. Станет легче.

Аррион замер. Медленно, очень медленно, он повернул голову и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то новое — не раздражение, не злость. Настороженность? Изумление? Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Будто она вдруг перестала быть просто кухаркой, просто прислугой, просто человеком, который должен бояться и подчиняться.

Он посмотрел на кружку. На пар, поднимающийся над ней тонкой, дрожащей струйкой. На её руки, держащие тяжёлый металл. И, после долгой, очень долгой паузы, он протянул свою руку и взял кружку.

Их пальцы на миг соприкоснулись. Его были холодными, слишком холодными для живого существа. Он поднёс кружку к лицу, вдохнул пар. В его глазах мелькнуло что-то — узнавание? воспоминание? Потом он сделал первый глоток.

Маленький, осторожный, пробующий.

Потом второй. Третий. Он пил медленно, задерживая каждую каплю во рту, будто согреваясь не только телом, но и чем-то другим, что было спрятано глубоко внутри.

Элла стояла рядом и молчала. Она не ждала благодарности, не ждала объяснений. Она просто была здесь. Присутствовала. Дышала с ним одним воздухом.

Постепенно, глоток за глотком, напряжение в его плечах начало спадать.Пальцы, сжимавшие кружку, разжались, стали мягче. Лицо, казавшееся каменным, чуть смягчилось — не улыбкой, нет, но исчезла та колючая, острая настороженность, которая делала его похожим на взведённый арбалет.

Он допил чай до дна. Поставил кружку на поднос. Посмотрел на неё. В его золотых глазах больше не было той ледяной пустоты, что встретила её утром. Они были… спокойными. Уставшими, но спокойными.