Книга Кухарка для дракона, страница 28 – Ада Нэрис

Это была карта. Но не карта земель или городов. Это была схема звёздного неба. Тысячи крошечных точек были соединены тонкими, точными линиями, образуя созвездия, некоторые из которых она узнавала, а большинство — нет. На полях теснились заметки: расчёты, формулы, даты, пометки «смещение на 0.3 градуса за столетие», «аномалия в секторе Альциона». Почерк был быстрым, но разборчивым, страсть к порядку пронизывала каждый символ.

Она положила карту на место и достала другой лист. На нём были наброски. Геометрические фигуры, напоминающие кристаллы, с подробными указаниями углов и пометками о «резонансных частотах». На третьем — список, похожий на рецепт или химическую формулу: «частица солнечного камня, растёртая в пыль, настой лунного мха, дистиллированная роса с вершин Седых Пиков…». И опять расчёты, пометки «нестабильно», «требует больше тепла».

Элла положила листы обратно, чувствуя прилив странного, почти виноватого волнения. Она заглянула в чужую душу. Вернее, в чужой, нечеловеческий разум. Эти схемы, эти расчёты — это не было простым собиранием знаний. Это была работа. Глубокая, одинокая, многолетняя работа учёного, который пытался постичь законы мира, в котором жил. Того мира, где звёзды смещались, кристаллы пели, а в суп нужно было добавлять чешую.

В её представлении Аррион начал меняться. Он переставал быть просто драконом — мифическим чудовищем, капризным хозяином, источником опасности. Перед ней возникал образ существа невероятнодревнего, бесконечно одинокого и поглощённого жаждой познания. Существа, которое вело беседы не с людьми, а с планетами и магическими потоками. Которое в этой тишине, среди пыли и книг, пыталось разгадать тайны вселенной.

Метла, тем временем, закончив с полом, зависла рядом, тихо поскрипывая. Она будто ждала нового задания. Элла посмотрела на неё, и на этот раз в её взгляде не было раздражения.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Молодец. Теперь давай осторожно, очень осторожно, пройдёмся по верхним карнизам. Видишь, сколько пыли нависло? Только, чур, книги не трогать. Совсем.

Метла, получив ясную задачу и похвалу, плавно взмыла вверх, к резным деревянным карнизам под самым потолком, и принялась сметать оттуда длинные, пушистые гирлянды пыли, которые медленно поплыли вниз, как пепельно-серый снег. Элла наблюдала за этим, стоя среди тишины и древних знаний, и чувствовала, как в ней рождается нечто новое — не страх, а тихое, осторожное уважение. И невысказанный вопрос: о чём он думает, хозяин этого замка, когда сидит здесь один, среди своих звёздных карт и тихих, гудящих кристаллов?

Работа шла своим чередом. Метла, наконец-то укрощённая и понявшая правила игры, двигалась теперь плавными, почти балетными дугами, сгоняя пыль с высоких карнизов и труднодоступных углов. Пыль опускалась вниз мягкими, пушистыми хлопьями, а Элла, вооружившись своей чудесной тряпкой, методично протирала полки, освобождая от векового налёта темное дерево и тусклое золото тиснения.

Ритм этой работы был почти медитативным. Шуршание тряпки, тихое поскрипывание метлы где-то под потолком, собственное мерное дыхание. Этот ритм, запах старой бумаги, кожи и пыли, убаюкивали бдительность. И когда её тряпка скользнула по краю очередного тяжёлого тома, а палец случайно задел угол стопки листов, торчавших из-за книги, она не удержалась.