Книга Кухарка для дракона, страница 25 – Ада Нэрис

И перед Эллой открылось царство.

Она замерла на пороге, не в силах сделать шаг. Библиотека замка Скайлгард не была просто комнатой с книгами. Это был целый собор, посвящённый знанию. Помещение уходило ввысь на три, а может, и на четыре яруса, и все стены, от самого пола до самого потолка, скрытогов полумраке, были уставлены полками. Полки были сделаны из тёмного, почти чёрного дерева, и на них, теснясь, лежали, стояли, покоились тысячи, десятки тысяч томов. Книги в кожанных и деревянных переплётах, свитки из пожелтевшего папируса и белоснежного пергамента, стопки рыхлых, исписанных мелким почерком листов, связанные бечёвкой. С высоты свисали приставные лестницы на медных полозьях, которые могли передвигаться вдоль полок. В центре зала стояли длинные читальные столы из тёмного дуба, на которых в идеальном, застывшем беспорядке лежали раскрытые фолианты, чернильницы с засохшими чернилами, лупы и странные приборы из бронзы и хрусталя.

Воздух здесь был особенный — тихий, почти священный. Тишина не была пустой, она была густой, насыщенной, будто в ней застыли все слова, когда-либо произнесённые или записанные в этих стенах. Свет проникал сверху, через стеклянные купола в потолке, которые сейчас были затянуты пеленой облаков, и падал косыми, пыльными столбами, в которых медленно кружились мириады мельчайших пылинок. Вся комната была покрыта этим тончайшим, бархатистым слоем вековой пыли. Она лежала на корешках книг, на столешницах, на ступеньках лестниц, на полу, смягчая звуки и окрашивая мир в серо-серебристые тона.

Элла чувствовала себя букашкой, забравшейся внутрь гигантского черепа мудреца. Благоговение и ужас сковали её одновременно. Она никогда не видела столько книг. В её мире книги были редкостью, дорогой роскошью, доступной лишь богачам и учёным мужам. А здесь их было… больше, чем людей в её родном городе. Каждый том хранил в себе целый мир, историю, открытие, заблуждение. Мысль о том, что ей, простой кухарке, предстоит прикасаться к этому, вызывала ледяную дрожь вдоль позвоночника.

Аррион, казалось, не замечал её потрясения. Он вошёл внутрь и подошёл к нише у стены, где в беспорядке стояли несколько предметов, похожих на хозяйственный инвентарь.

— Инструменты, — сказал он, указывая на них. — Используйте.

Элла, преодолевая оцепенение, подошла. То, что она увидела, вернуло её к реальности столь же резко, как и сам вид библиотеки. Это не были обычные метла и тряпки.

Метла стояла, прислонённая к стене. Её рукоять была из тёмного, отполированного дерева, а веник сплетён из гибких, серебристых прутьев, которые слабо светились изнутри, какбудто в них были заключены светлячки. Она казалась живой. Совершенно неожиданно метла дёрнулась, словно вздохнула во сне, и передвинулась на пару сантиметров в сторону.

Рядом в деревянном тазу лежали тряпки. Но это были не лохмотья. Они были сотканы из какого-то нежного, переливающегося на свету материала, похожего на шёлк, но более плотного. Аррион взял одну, окунул её в стоящий рядом кувшин с чистой водой, чтобы показать. Вода не впиталась. Она скатилась с ткани, как ртуть, оставив её абсолютно сухой. Тряпка отталкивала воду.

— Пыль — собирать, — пояснил Аррион, указывая на метлу. Его объяснения, как всегда, были краткими до беспощадности. — Поверхности — протирать. Книги — не трогать. Полки — осторожно. Систему — не нарушать.