Книга Дело в ридикюле, страница 167 – Анна Лерн

Я ничего не ответила, понимая, что девушка и не ждёт ответа. Из неё выплёскивалась боль.

— Я росла как сорняк. Никому не нужный сорняк. Дралась за место под солнцем, за кусок хлеба. Видела столько грязи, столько жестокости... Те, кто должен был заботиться, только и делали, что напоминали, насколько я ничтожна. А потом люди, приютившие меня, решили, что я достаточно выросла, чтобы стать полезной по-другому. Меня выдали замуж. За старика. И жизнь стала ещё ужаснее. Я думала, так и умру, не зная ничего, кроме этой боли и этой темноты, что всегда со мной… — Мария повернулась ко мне. Её глаза были сухими. Словно боль иссушила слёзы до дна. — А потом на пороге моего дома появилась тётушка Флоренс. Она нашла меня, чтобы очистить совесть. Рассказала, кто мои родители… Что у меня есть брат. Что он живёт в огромном особняке, в богатстве. С детства его окружала забота и роскошь. Пока я барахталась в грязи. Боролась за каждый вздох. Мучилась. У него было всё. А у меня ничего. Только шрамы. На теле и на душе. Граф стал символом той жизни, которую у меня отняли. Того мира, который меня отверг.

— Но граф ведь даже не знал о вашем существовании… — тихо сказала я, чувствуя её боль почти на физическом уровне.

Мария резко отвернулась, спрятав лицо. Её тонкие плечи задрожали, сначала едва заметно, а потом всё сильнее и сильнее. Из груди вырвался сдавленный надрывный стон, и она разрыдалась. Это был не просто плач, а крик боли, накопившейся за долгие годы, выплеск отчаяния и обиды, который не мог больше оставаться внутри. Она просто сотрясалась от рыданий.

И в этот момент, когда она отвернулась, в разрезе тонкой домашней сорочки я увидела на спине, чуть ниже плеча и на задней поверхности предплечья шрамы. Не тонкие бледные полоски, а уродливые неровные рубцы — свидетельства давних тяжёлых побоев.

Вид этих шрамов потряс меня до глубины души. Я чувствовала, что сейчас любое слово будет лишним и, поднявшись, тихо покинула комнату.

Мне нужно поговорить с графом. Как можно скорее. Но как сказать ему? Как рассказать всё это? Моя задача — достучаться до его сердца. Пробудить в Шетленде сострадание к своей сестре, которую он никогда не знал. Но чья жизнь была разрушена с самого рождения. Убедить его, что она нуждаетсяв помощи, а не в наказании. Попросить графа дать шанс воспрянуть страдающей душе. Спрятать несчастную, помочь ей... Что угодно, только не отдавать в руки правосудия, которое не увидит за "преступлением" всей этой человеческой трагедии.

Я закрыла за собой дверь комнаты, где осталась Мария, и на мгновение прислонилась к стене, пытаясь собраться с мыслями. Картина израненной спины девушки, её пустой, выжженные горем глаза всё ещё стояли перед моим мысленным взором.

Спустившись вниз, я вошла в кабинет маркиза, и он тут же поднялся мне навстречу.

— По твоему лицу я вижу, что вам с моей гостьей всё же удалось поговорить.

Я кивнула и рассказала всё: о страшных шрамах Марии, о её детстве, полном жестокости и унижений, о насильственном замужестве, о старике муже. О той беспросветной тьме, в которой девушка жила годами. Кессфорд слушал молча, не перебивая, и лицо его становилось всё мрачнее.

— Граф должен знать, что Мария не просто злодейка, — закончила я. — Её душа изранена. Мне кажется, она больна… Такие ужасные вещи не проходят просто так.