Онлайн книга «Хозяйка «Волшебной флейты»»
|
Он усмехнулся, подавая мне свой широченный халат, и, когда я завернулась в него, притянул меня к себе на колени, поцеловал в щёку и сказал мягко: – Мои покойные родители всю жизнь любили друг друга нежной и трепетной любовью. Они часто беседовали на разные темы, включая политику, искусство, светские сплетни. Прожили вместе больше тридцати лет, но я никогда не слышал, чтобы они звали супруга просто по имени и на ты. Ещё один поцелуй – на этот раз в губы, и Платон добавил: – Вы можете звать меня так, как вам больше нравится, но для меня вы останетесь всегда Татьяной Ивановной. – Платоша, да вы романтик! – Что вы, я циник и грубый солдафон! – фыркнул он. – Но я думал о вас и, пока вы спали, сходил за горячим самоваром. – В трактир? – В трактир. Заодно посмотрел на ваших новых приятелей. Митьку Полуяна видел. – Поболтали по-дружески? – Слегка… Парой слов перекинулись, – и он потёр костяшки кулака, думая, что я не вижу. Но я не стала заострять на этом внимание, обняла Платона и заглянула в бумагу, которую он писал. Прочитала последнюю фразу: «Помимо двухсот рублей по осени отправить в школу две сажени дров и так каждый год». Удивилась: – В школу? Ладонь Платона прошлась помоему плечу, вызвав неконтролируемый озноб. Его тихий голос разнежил: – Мне надо многое вам рассказать, милая моя. Но сначала… В один миг я оказалась в воздухе, поднятая сильными руками, и на кровати. Сначала любовь, потом разговоры, всё правильно! И я растаяла под мускулистым телом, растворилась в нём, забылась… – Я был молод, я был влюблён. Мне казалось, что мир у моих ног! Самая красивая девушка Алексбурга оказывала мне знаки внимания… Я был сыном не слишком богатого провинциального дворянина, а она фрейлиной государыни, однако мне удалось завоевать её расположение. – А я уже ревную… – Не к кому, Таня. Она умерла в родах. Родила мне сына и ушла к богине. Я же оставил армию, поступил на службу в полицию, попросил, чтобы меня перевели куда-нибудь, чтобы только не оставаться в столице, где всё напоминало о ней. – И где теперь… – В пансионе. Мой сын в пансионе. Если я могу просить вас, Таня, позаботиться о нём… Но вы, разумеется, не обязаны. – Глупости, Платон, конечно, я сделаю всё, что нужно! – Вы беспредельно добры. – А вы, простите, просто идиот! Вы так уверены в своей смерти? – Граф отличный стрелок, не стоит обольщаться по этому поводу. Он сделает всё, чтобы избавиться от меня навсегда. – У вас с ним какие-то личные счёты? – Да, но вам не нужно об этом знать. Это тянется из прошлого, мы были знакомы в Алексбурге. Впрочем, не будем о Черемсинове, расскажите лучше о себе. – А что обо мне… У меня самая обычная история, как у всех. – Про всех мне не интересно, мне интересно про вас. – Ладно. Я родилась в маленьком городке, отца своего никогда не знала, мать растила меня одна. Потом у неё появился мужчина, потом другой мужчина, потом ещё один, и ещё… – Ваша матушка работала… в доме терпимости? – Нет, ты что! Просто… У неё всегда всё было сложно в отношениях с мужиками. Думаю, что это из-за меня. Она часто меня отправляла к бабушке с прабабушкой, пока они не умерли одна за другой. А потом… очередной мужик матери решил, что зачем ему старая тётка, когда есть молоденькая девчонка рядом. Ну и… – Он над вами надругался?! – Попробовал бы только! Я ему фингал под глаз поставила. А он сказал матери, что не намерен меня кормить, здоровую кобылу, и чтоб я валила из дома. Ну я и свалила. Уехала в Москву. А что тамделать? Поработала курьером, уборщицей, флайеры на улице раздавала… На еду не хватало, только за комнату платить. Ну и моя соседка свела меня туда, где зарабатывала сама. Так всё и вышло… – Татьяна Ивановна, теперь всё закончилось! Вы никогда не будете голодать! Доход от имения позволит вам жить без роскоши, но вполне комфортно. – Ах, ах, Платон Андреич, как же вы меня осчастливили этой информацией! А как же мой музыкальный салон? Вы тоже не верите в его успех? Хотя… После того цирка, что устроил Черемсинов на балу, вряд ли кто-то решится заглянуть на премьеру! А пани Ядвига сшила мне совершенно «шкандальное» платье! Вы просто обязаны его увидеть! Поцелуи, объятия, ласки и снова поцелуи… И сон, спасительный сон, в котором не было видений и картинок, только тревога, только глухая томительная тревога любящей женщины за своего мужчину. А потом наступил рассвет. |