Онлайн книга «Хозяйка «Волшебной флейты»»
|
– Что ж, до завтра, господа, – хищно оскалился в улыбке Черемсинов. – Извинитесь перед княгиней и княжной за меня, прошу. Он бросил последний взгляд на меня и ушёл. Я отмерла, слушая скрип подошв его туфель по траве. Чёрт… Он убьёт Городищева. Почему Платон не выбрал сабли? Он же военный, он должен отлично владеть холодным оружием! – Татьяна Ивановна, я провожу вас до дома. Позволите? Подняв глаза, взглянула на Городищева. Спокоен, как удав. Как будто не он рискует жизнью завтра на рассвете! Как будто не он только что защитил меня таким старомодным, но такимромантичным способом… – Позволю, – ответила неожиданно дрожащим голосом и вложила пальцы в протянутую ладонь. Видите, надо было уехать, когда я вам это предлагала. – Это всё равно случилось бы, Татьяна Ивановна, не здесь и не сейчас, но случилось бы. Господа, прошу простить нас. Мне в спину смотрели. Смотрели долго и осуждающе, прожигая тонкую ткань платья насквозь, до боли, до сумасшествия. Так бывало. Но никогда ещё я не чувствовала себя настолько плохо. Никогда. Глава 16. Прощаюсь Городищев помог мне сесть в коляску и забрался сам, сказал Порфирию: – Трогай, – а потом мне: – Как вы, Татьяна Ивановна? – Ужасно, – призналась я. – Зачем? Зачем вы это сделали, Платон Андреевич?! – Сделал что именно? – жёстко спросил он. – Вас защитил? Потому что вы нуждаетесь в защите, Таня, но ни мужа, ни брата для этого у вас нет. Потому долг любого порядочного дворянина защитить вашу честь. Мне хотелось сказать ему много чего – злого, обидного и жалобного, но я сказала только одно, тихо и грустно: – Вы не знаете всего. Оскорбить меня словом почти невозможно, ибо сказал Черемсинов чистую правду. В моём мире, откуда я пришла сюда, я занималась именно тем, что здесь называется деликатно «профурсетка». – Я знаю это, Татьяна Ивановна, – мягко ответил Городищев. – Откуда? – Я же полицейский, – улыбнулся он. – Я умею делать правильные выводы из того, что вижу собственными глазами. – И вы вызвали Черемсинова на дуэль из-за такой женщины… – Я вызвал Черемсинова на дуэль из-за любимой женщины. И он припал губами к моей руке, так долго и так нежно, что я сразу забыла о дуэли. Он… он сказал, что я его любимая женщина! Он любит меня… О господи, ну вот почему так всегда? Вроде бы всё хорошо, и наши чувства взаимны, и тут бац – завтра его могут убить! Дуэль, блин… Надо мирить противников! Надо хотя бы попытаться! – Платон Андреевич, дорогой мой, быть может, есть способ помириться с графом Черемсиновым? – Не трудитесь, Татьяна Ивановна, – усмехнулся Городищев. – Завтра на рассвете уговорами займутся секунданты. А я прослежу, чтобы вы добрались до дома, и займусь приведением в порядок своих дел. – Каких ещё дел?! – Мне нужно составить завещание, написать предсмертную записку, разобрать бумаги… – Я вам сейчас как дам предсмертную записку! В лоб! Он меня даже разозлил этим своим спокойствием. Я выпрямилась, отобрала у него руку и добавила: – Фиг я вас отпущу этой ночью. Понятно? Он улыбнулся: – Но мне надо выспаться перед дуэлью, милая моя, любимая Татьяна! Мне нужны все мои силы и холодный разум, а вы… Вы будоражите меня! – Я вам даже массаж сделаю, – пообещала кровожадно. – Порфирий! Поворачивай к дому господина Городищева. Кучер только головой покачал, бурча под нос всякоенепонятное, но послушно развернул лошадь в другую сторону. Платон тоже покачал головой, а сказал разборчиво: |