Книга Хозяйка «Волшебной флейты», страница 96 – Анна Эристова, Ульяна Гринь

– Как звать вас, дети мои?

– Платон и Татьяна, –ответил Городищев.

– Дочь моя, не обещалась ли другому жениху?

– Нет, – сказала я, и голос мой дрогнул. Как будто этим ответом я перешагнула порог, отделявший меня от законного брака.

– Желаешь ли взять в мужья этого мужчину, именующего себя Платоном, искренне и с любовью?

– Да.

Ещё один шаг. В омут с головой…

– А ты, сын мой, не обещался ли другой невесте?

– Нет, – твёрдо ответил мой полицейский.

– Желаешь ли взять в жёны эту женщину, именующую себя Татьяной, искренне и с любовью?

– Да, матушка!

– При свидетеле да соединятся ваши души пред лицом Богини, вечной и всемогущей, дабы могли вы пред людьми быть мужем и женой в любви и преданности до самой смерти. Аминь, дети мои.

– Аминь, – повторил Платон, поворачиваясь ко мне. – Вот и свершилось. Вы моя жена, Татьяна Ивановна, а я ваш муж.

– Аминь, – сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия неотвратимого счастья и беды.

* * *

Мы вошли в маленькую комнату Платона Андреевича молча, держась за руки, как первоклассники на линейке. Старуха-консьержка выползла было квохтать, что нельзя, что только до одиннадцати, что выселит жильца, если он будет нарушать, но Платон Андреевич с поклоном объяснил, что женился и теперь его жена, то бишь я, останется жить здесь. На что бабка с ворчанием удалилась. Я поняла, что ей в принципе противны всяческие вселения, жена или не жена.

Обращать на неё внимание мы не стали. А когда за нами закрылась дверь, Платон сказал:

– Прошу прощения, что не могу предложить вам большего. Но всё изменится.

Я пожала плечами. Веер мешал мне, и я положила его на стол рядом с лечебными камнями. Посмотрела на аккуратно застеленную кровать, нервно усмехнулась:

– Наверное, мне нужно стесняться и бояться первой брачной ночи…

Платон подошёл сзади, его ладони легли на мои плечи, согревая, и он сказал тихо:

– Вчера ночью вы не боялись и не стеснялись, Таня.

Губы коснулись шеи, и я задрожала. Не от страха или стеснения – от нахлынувшего возбуждения! Повернулась к нему, оказавшись в кольце рук, и ответила:

– Да уж, я не люблю все эти ролевые игры.

Поцелуй, жаркие объятья – как будто мы были давними любовниками и только что встретились после многих лет разлуки… Освобождение от одежды – боже, сколько на нас этих капустных листов?!Шпильки вон из причёски – красиво, конечно, но так непрактично! И глаза Городищева – будто он видит меня впервые и ему очень нравится то, что он видит… И любовь, наша всепоглощающая любовь, заставившая забыть обо всём, даже о предстоящей на рассвете дуэли.

Была уже глубокая ночь, когда я проснулась и не обнаружила Платона рядом. Подняла голову – он сидел за столом в длинной ночной рубахе, лохматый и напряжённый, что-то писал скрипучим пером на желтоватой бумаге. Спросила сонным голосом:

– Что вы делаете?

– Пишу распоряжения для управляющего имением, – сказал он отвлечённо. – А вы спите, спите.

– Нет уж, выспалась, – пробурчала, выбираясь из-под одеяла. Поскольку на мне рубашки не было, Платон взглянул и смущённо порозовел, опустил глаза:

– Ваша непосредственность в некоторых вопросах ставит меня в неловкое положение, Татьяна Ивановна.

– Боже, вы краснеете, как юная девственница при виде мужского органа! – рассмеялась я. – Платон Андреевич, а можно вопрос? Мы долго с вами будем называть друг друга по имени-отчеству? Ведь вроде бы как женаты уже…