Онлайн книга «Хозяйка «Волшебной флейты»»
|
Она, как и большая на площади Михайловска, походила одновременно на православную и на католическую. Купол, правда, был всего один и не золочёный, а деревянный. Крыльцо с тремя ступеньками вело к раскрытой двери. Внутри я неясно видела свет лампадок, который колебался от движения. Городищев сжал мою руку, заставив оторвать взгляд от церкви и посмотреть на него. Спросил: – Таня, хотите ли вы стать моей женой? – Чисто номинальный вопрос, – пробормотала я, – поскольку мы уже приехали, не гонять же лошадь туда-сюда зазря… – Я не богат, и у меня нет какой-либо существенной власти, нет связей при дворе… Мне, в сущности, нечего вам предложить, Татьяна Ивановна, кроме жалования полицейского дознавателя и более чем скромного дохода от фамильного имения. Но я люблю вас, и всё моё желание – лишь защитить вас от тех, кто, как граф Черемсинов, захотят упрекнуть вас в отсутствии доброго имени. – Платон… – Не перебивайте, прошу! Если завтра на рассвете меня убьют, вы останетесь вдовой графиней Городищевой, а это, уверяю вас, лучше, чем быть незамужней госпожой Кленовской, которую всяк норовит обидеть. Ну, а еслине убьют, вы свободны делать то, что пожелаете, безо всяких обязательств передо мной. Мне захотелось стукнуть его. Просто стукнуть кулаком по дурной башке! Нет, ну как так можно?! Если меня убьют… Безо всяких обязательств… Вот засранец! И за что я только люблю его? Выдержав мстительную паузу после его последних слов, я спросила вежливо: – Теперь можно говорить? – Я весь внимание и жду вашего ответа, Татьяна Ивановна, – сказал Платон, почти не дыша. Я хотела выдать что-нибудь ехидное, вроде: «Вы идиот, Городищев!», а потом обругать его за глупое самоедство, но в последний момент сдержалась и ответила только: – Я согласна и на обязательства, Платон Андреевич. И на всю жизнь. Он собирался возразить что-то, но я приложила пальцы к его губам и сказала: – Молчите и ведите меня уже замуж, пока на мне такое красивое платье! Он помог мне сойти на землю, и показалось, что пробормотал нечто вроде: – Потрясающая женщина… Но я решила не обращать на эти слова никакого внимания. У него ещё будет время убедиться в том, что потрясать я умею. А ещё сотрясать и вытрясать. Но это позже, намного позже, когда пройдёт первая эйфория от семейной жизни… Если его не убьют завтра на рассвете. Мы вошли в церковь рука об руку. Волнение охватило меня. Я замуж выхожу, и не просто выхожу, а венчаюсь! Мама дорогая! Как же я так? Да и можно ли? Я же по местной религии некрещёная… Ожидая увидеть в церкви попа или как у них это называется, очень удивилась, когда от алтаря к нам повернулась женщина в рясе. Была она очень молодой, лет двадцати пяти, чуть постарше меня. Ряса и тёмный платок, скрывающий волосы – ну чисто монашенка! Однако Городищев обратился к ней почтительно, хоть и взволнованно: – Матушка, обвенчайте нас. «Матушка» совсем не вязалось со внешностью, но женщина благосклонно кивнула, спросила мелодичным голосом: – Свидетелей-то привели с собой? – Нет, матушка. Нет у нас свидетелей… – Порфирий может, – заикнулась я. Платон сжал мою руку: – Да, есть один свидетель! Он позвал кучера, который появился в церкви и застыл на пороге, сняв шляпу, прижав её к животу. Видно было, что он жутко смущён и не знает, как себя вести. Но матушка улыбнулась ему, подбадривая, а потом спросила: |