Книга Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах, страница 51 – Анна Эристова, Ульяна Гринь

Похоже, именно фейерверк убедил гостей. Я сразу поняла, что все придут. Прибегут! Ещё и денег принесут. Вот и Лиза поняла это, сжала мою руку, будто подбадривая. Я поклонилась ей по восточному обычаю и, выпрямляясь, шепнула как можно тише:

— Заходи вечером в гостиницу.

— Зайду, — почти одними губами ответила она. А нас окружили представители высшего света, кланялись, выказывали своё почтение принцессе, пришлось играть роль ничего не понимающей иностранки. Так странно было видеть их всех с блеском в глазах — с блеском преклонения перед коронованной особой, пусть даже и не русской… Нестерпимо захотелось к своим девочкам, в мой маленький кабинетец разобрать счета и пообедать пирожками с капустой, запить их чаем из трактирного самоварчика!

Но нет, пришлось терпеть светские приветствия, кивать, прятать глаза от жадных мужских взглядов, постукивая от нетерпения носком загнутого бабуша по натёртому воском паркету. А потом меня отобрал у гостей Раковский, заявив несколько бесцеремонно:

— Принцесса устала от новых впечатлений, она желает отправиться в гостиницу, чтобы отдохнуть.

Я взглянула на него почти с благодарностью, с ужасом представила завтрашний бал, на котором я снова стану центром внимания до самого фейерверка, и последовала на выход. Наткнулась взглядом на Захара. Он выглядел озадаченным, и нос его слегка подёргивался, пока мужчина провожал меня глазами.

Однако на выходе я сразу забыла про вышибалу-актёра. Раковский подождал, пока подъедет экипаж, засунул меня внутрь безо всяких политесов и, сев рядом, сказал жёстко:

— Я надеюсь,что вы, Татьяна Ивановна, не забыли про наш уговор. Помните, что от вас и только от вас зависит, где вы окончите свои дни: на каторге или в вашем салоне.

Хмуро глядя в окно, я ответила:

— Помню. А ещё помню, что вы мне пообещали полную свободу действий.

— Именно поэтому вы сейчас едете в гостиницу, а не ко мне в имение.

Я только усмехнулась. Из имения мне никак не добыть для него колье. А вот завтра на балу… Нет, я не стану красть бриллианты у Лизы. Я их попрошу. Глупо, да, но с аргументом «от этого зависит моя свобода» Лиза не сможет поспорить.

А потом — очень-очень потом, когда-нибудь позже, после освобождения и очищения своей репутации — я обязательно верну колье хозяйке и покаюсь. Покаюсь за всё, вымолю прощение и у Лизы, и у богини.

До гостиничного номера меня отконвоировал Раковский самолично. Он даже дверь распахнул передо мной и сказал на прощание:

— Свидимся завтра на балу, принцесса Фирузе.

Ответом я его не удостоила и вошла в номер с гордо поднятой головой. Дверь за собой закрыла сама и уставилась на Уляшу.

Ну а чего ещё было ожидать от вчерашней нищенки?

Разумеется, когда работодатель отсутствует, работник бухает. Уляша виновато глянула на меня, потом на инсталляцию из бутыли мутного самогона и нескольких вяленых рыбин неаппетитного вида, а когда я прищурилась неодобрительно, сказала нарочито радостно:

— Татьяна! Уж и не чаяла тебя увидеть!

— А я вот она. Интересно знать теперь, не ты ли меня сдала Раковскому? — ответила я ей вопросом. Уляша широко распахнула глаза и замотала головой, мол, не она. Ей, собственно, и ни к чему это было бы делать, но не спросить я не могла.

А, всё равно уже, ей-богу. Ноги совсем не держали, и я со стоном опустилась на широкую кровать. Распласталась звездой, сбросив в сторону дурацкий тюрбан, и сказала в никуда: