Книга Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах, страница 53 – Анна Эристова, Ульяна Гринь

— Мне нужно выспаться, — с набитым ртом сообщила я Уляше. — Завтра бал, ты пойдёшь со мной. Потом я с тобой расплачусь и отпущу, согласна?

— Так а я чего, я ничего, мне и у тебя в услужении хорошо живётся, — пробормотала та, краснея. Я пожала плечами:

— Если так, то оставлю.

Глаза закрывались сами по себе, и я, жмотнически заграбастав себе ещё два пирожка, переместилась на кровать. Уляша как бы между делом стащила с меня верхний кафтан и бабуши, почти профессионально уложила под одеяло и вздохнула напоследок, вынимая из моих обмякших рук еду. Я отметила тот факт, что у меня отняли пирожки, но сил на протест уже не было. Я уснула.

И проснулась как будто от толчка.

В комнате был кто-то посторонний.

Опять⁈

Да что ж такое! Никогда меня в покое не оставят… Даже выспаться нельзя в этом мире бедной несчастной беременной девушке!

Я приподнялась на локте, пытаясь разглядеть того, кто осмелился нарушить мой сон, и услышала знакомый голос:

— Проснулась, сестрица? Ну ты и горазда дрыхнуть!

— Гордей, чтоб тебя мухи съели, — выдохнула я, снова опускаясь на подушку. — Не нашёл другого времени, чтобы меня навестить?

— Дык чё, с утречка забежать, чтоб меня срисовали портье с горничной? И заодно твои соглядатаи?

— Какие ещё соглядатаи? — удивилась я. Сон как рукой сняло, и я встала, накинув кафтан. Направилась к окну, но сильная рука старого знакомца удержала меня. Гордей шикнул:

— Женщина, не пали контору. Под окнами ж торчат, увидят, оно тебе надо?

— Не надо, — согласилась я, аккуратно освобождаясь от его пальцев. — Япотихонечку посмотрю.

— Та… — отмахнулся паренёк. — Двое их. Один у фонаря, знаю этого. Батин человечек. А вот второго видал где-то, но никак не вспомню. Он лучше других прячется.

— Может, полицейский?

Гордей пожал плечами, и его белые зубы блеснули в неясном свете луны:

— Может и он, а может, у тебя, сестрица, завёлся поклонник?

— Ещё один⁈ — фыркнула я. Выглянув очень аккуратно из-за занавески, увидела первого — бандита, а вот второго действительно нигде не было. Но сердце отчего-то ёкнуло, будто собиралось провалиться в пятки. Меня вовлекли в опасную игру. Дай боже выбраться из неё без особых последствий! А главное — живой. Ведь у меня теперь есть для кого жить…

— Ладно, братишка, — передразнила я Гордея. — Ты чего припёрся?

— Так ты ж сама мне задание давала, Татьяна свет Иванна, — удивился он. — А я завсегда выполняю, о чём попросят.

Задание? Какое ещё задание? А, точно, я же послала его допросить бабу, которая меня якобы видела на месте преступления. Я схватила Гордея за руку:

— Ну⁈ Узнал?

— Узнал, — он самодовольно надулся и стал похож на распушившего хвост павлина. Но замолчал, держа интригу. Пришло ткнуть его пальцем в бок, чтобы заставить говорить. Обиженно потирая межреберье, Гордей буркнул: — Ну тебя, чего сразу драться-то?

— Говори, чего узнал!

— Нашёл я подворотню, нашёл бабу. Зубы поскалил, глазами поблестел на неё, и она размякла. Сынка, грит, в солдаты забрить хотели, а тут так удачно этого графа прирезали прямиком у ейного дома. Так человечек к ней тотчас притёрся, всё вызнал, выведал, велел говорить полиции, что видала она даму в золотом платье, а за это сынка ейного оставят ей. Баба ажно удивилась: как, грит, в золотом, неужто и правда в золото обряжаются. А тот человечек расписал ей: не настоящее, грит, золото, а будто бы цвет такой, сияет и в темноте.