Книга Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах, страница 49 – Анна Эристова, Ульяна Гринь

— Принцесса, — тихий голос Раковского тронул мой слух. — Прошу, садитесь.

Он указывал на свободный диванчик, и я опустилась, грациозно расправив складки дорогих тряпок. Спинку держать прямо, ни на кого не смотреть, проявлять умеренное любопытство. В горле пересохло, голова кружилась. А ведь неделю назад я была здесь хозяйкой, в самой гуще праздника, принимала гостей, смеялась, шутила… Сейчас же скрываюсь ото всех: от полиции, от друзей и знакомых, от бандитов! Даже неуютно стало в собственном заведении, на которое потратила столько времени и сил.

По спине пробежала дрожь. К нам подошла, шурша юбками платья, княжна. Лиза, подруга моя ненаглядная! Как бы чего ни ляпнула! Я сжалась внутренне, молясь про себя, а сама вскинула на неё густо подведённые глаза. Елизавета Кирилловна посмотрела удивлённо, но тут же взяла себя в руки,улыбнулась и своим звонким высоким голоском сказала мягко:

— Ваше высочество, принцесса, рада видеть вас здесь, среди нас.

За меня ответил Раковский:

— Благодарю вас, госпожа Потоцкая, принцесса счастлива, хотя и не может выразить это словами.

— Господин Раковский, если не ошибаюсь? — осведомилась Лиза светским тоном. — Не думала, что вы знакомы с принцессой.

— Я был представлен ей несколько лет назад при дворе её батюшки, — не моргнув глазом соврал мой спутник.

Лизонька, дорогая моя, пойми и заподозри! Умоляю!

Она улыбалась, говорила что-то несущественное, но взгляд стал настороженным. Конечно, она всё поймёт, она же умница, она в курсе, что Шахердистана не существует, равно как и моего батюшки, и его двора. Но промолчит, разумеется, встревожится, возможно даже побежит в гостиницу после этого вечера…

Ох, господи, ведь я должна уговорить её отдать мне бриллиантовое колье! То самое, которое когда-то отобрала у Данилки и вернула ей в день нашего знакомства. То самое, которое княжна решила заложить в ломбарде, чтобы ссудить денег графу Черемсинову.

Чёрт…

Здесь есть какая-то связь.

Но обдумать её я не успела, поскольку в середину зала вышел Захар, одетый в слегка потёртый фрак, и объявил густым баритоном:

— Дамы и господа, убедительно прошу вас занять свои места, ибо мы начинаем наше представление. «Крепостная барышня», пьеса по сочинению Антона Парфёновича Лябинского, серия вторая.

Он помолчал секунду, ожидая внимания всего зала, и провозгласил:

— Горькая судьба!

Вероятно, это Лябинский сам придумал называть каждую серию отдельно, потому что мы с ним забыли обговорить этот момент. Неглуп он, литератор. Вот и теперь зал разразился аплодисментами, а на сцену вышла Аннушка. Без пафоса, почти даже натуральным, обыденным голосом она завела шарманку, которая должна была разжалобить даже самое чёрствое сердце:

— Ах, зачем⁈ Зачем так случилось? Если я родилась в крепости, зачем мой господин вырастил меня, как собственную племянницу⁈ Зачем возвысил над остальными, над ровней мне, дал надежду на иное будущее, которого у меня быть не может, никак не может⁈ Теперь, когда он умер и лежит в сырой земле, я страдаю, прислуживая новому хозяину. А ведь могла бы жить спокойно, ежели бы с детства знала своё положение, своё место!

Онавскинула руку и точно выверенным жестом лицедейки прижала тыльную сторону кисти ко лбу, выражая всю боль свергнутой в пучину угнетения бывшей барышни, ныне крепостной Аннушки. А я вдруг сообразила. Она не играет. Она живёт эту роль. И не потому, что такая уж хорошая актриса.