Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 50 – Кристина Миляева

Я проснулась с тем же воем в ушах и с чётким, как гравировка, голосом магистра Марханты в сознании. Сердце колотилось где-то в горле, бешено и беспорядочно. Я лежала на сенной подстилке в своей новой, убогой конуре, и первые, робкие лучи солнца только начинали пробиваться сквозь щели в стенах, рисуя на пыльном полу длинные, узкие полосы. Кот спал, свернувшись тёплым, огненным калачиком у моих ног, и во сне подёргивал усами, словно гоняясь за невидимой добычей.

Слова магистра звенели в голове, как набат, отзываясь в самой глубине души. «Силы природы… везде одни и те же… Властвовать над стихиями… Находить общий язык…»

Я села, потирая виски, пытаясь прогнать остатки сна и вбить в себя эту простую, но такую важную истину. Всё это я знала! Мы проходили это на втором курсе! «Базовый курс стихийной магии для особо одарённых идиотов», как его в шутку называли старшекурсники. Но в панике, в отчаянии, в ужасе перед этой чужеродной, агрессивной, жаждущей смерти энергией, я напрочь забыла обо всём, чему меня учили. Я вела себя как тот самый дикарь с обухом топора, предпочитая грубую силу изящному и сложному искусству.

— Дура, — прошипела я сама себе, с силой проводя руками по лицу. — Бестолковая, беспамятная, испуганная дурёха. Магистр Марханта на твоём месте уже давно бы приручила этот мир, а ты тут мышей пугаешь.

Я встала, отряхнула с исподнего прилипшие травинки и вышла на улицу, на поросшую мхом поляну. Утро было по-осеннему прохладным и свежим, и резкий, порывистый ветершелестел последними жёлтыми листьями, срывая их с берёз и кружа в медленном, прощальном танце. Я смотрела на этот ветер. На то, как он гнёт упругие ветви елей, как вздымает мою неубранную гриву волос, как гонит по небу редкие, разорванные облака.

Воздух. Первая из стихий. Самая невесомая, самая изменчивая, самая свободная. И, как сказала бы магистр Марханта, везде он дует одинаково. Его природа едина.

Я закрыла глаза, отбросив все попытки нащупать внутри ту самую, ядовитую, липкую энергию смерти. Я отогнала мысли о мачехе, о погоне, о своём бедственном положении. Вместо этого я попыталась просто… почувствовать. Ощутить кожей каждое дуновение, каждый порыв. Услышать его многоголосый шёпот в хвое и листве — то нежный и ласковый, то сердитый и резкий. Вдохнуть его свежесть, пахнущую остывшей за ночь землёй и далёкими болотами.

Сначала ничего, кроме привычной, гнетущей пустоты и собственного бессилия. Старое отчаяние, привычное, как застиранный халат, снова начало подбираться к горлу, шепча, что всё это бесполезно, что её путь — единственный. Но я вспомнила ледяной, презирающий взгляд Марханты и сжала зубы до хруста. Нет. Я не сдамся. Я не позволю этому миру сломать меня и превратить в животное.

Я представила себе ветер. Не просто как движение воздуха, а как живую, древнюю силу. Силу, которая может нести семена жизни через континенты, может с лёгкостью ломать вековые деревья, может выть в трубах заброшенных замков и наполнять паруса кораблей, уходящих в неизвестность. Я представила его лёгкость, его свободу, его неуловимость и в то же время — его несокрушимую, накопительную мощь в урагане.

И тогда, на самом дне сознания, под всеми слоями страха и отчаяния, я почувствовала. Слабый, едва уловимый, но абсолютно чёткий отклик. Не внутри меня, не в резервуаре с украденной жизнью. Вокруг. В самом воздухе. Он словно замер, прислушался, узнал родной зов. Этот безликий, бесформенный дух, этот древний элементаль был повсюду, и он ждал. Ждал не приказа, а понимания. Приглашения.